Архив новостей

22 июня 2011 года
Валентин Константинов. О тех, которых не было, и как бы нет

   Как-то, уже не вспомню точно, когда именно, погрузился в Интернет. Нет, никаких особых целей в связи с этим заурядным обстоятельством не намечал. Просто, помнится, в связи с подготовкой к печати очередного эссе вдруг захотелось уточнить кое-какие тезисы и факты. Так уж случилось, что вышел на сайты литературные. Совсем нежданно именно они навеяли некоторые соображения, заставили призадуматься о том, о чем ранее думал мало. Заинтересовался, кое-что почитал. И о чем-то призадумался. Естественно, возникли вопросы.

   Главный из них, который захотелось вынести на читательское обсуждение: что значит писатель в современной Одессе? И почему современных одесских писателей так мало знают? Почему их имена редко звучат, почему одесская писательская плеяда как бы обрывается именами Бабель, Багрицкий, Катаев? Их, дорогих, как бы не было и нет.

   Прежде чем начинать поиск ответов, обозначу некую исходную позицию. Да, ныне писательский авторитет пребывает на уровне, что называется, немногим выше плинтуса. Мы можем восторгаться запахом нафталина, отыскивать классиков в далеком прошлом, открывать какие-то памятники с литературным уклоном и, в то же время, в упор не видеть то, что располагается совсем рядом.

   Оговорюсь сразу – речь поведу не о писательском мире, что называется, во всеукраинском масштабе. Не о всяких там профессиональных активистах различных творческих союзов, не о прочих «грантоедах» и лауреатах премий за украиноязычность (честнее было бы ввести за это различные доплаты и надбавки), книги которых можно читать разве что под угрозой пистолета.

   Буду говорить в основном касательно тех людей, которых считаю писателями в моем понимании этого слова. Хотя и остальных вниманием постараюсь не обойти.

   Во имя снижения градуса дискуссии, а не ради «перевода стрелок», замечу, что автор данного эссе себя к почетной категории писателей не причисляет. Нет, он не более чем обычный военный пенсионер, у которого уже в не слишком молодом возрасте прорезалась склонность к написанию книжек. Быть может, в кое-какие времена меня можно было охарактеризовать как литератора. То есть, как человека, живущего литературным трудом. Хотя, с другой стороны, за плечами полтора десятка книг; при этом не единую из них не склонен переоценивать. Как следствие, не считаю изданные книги автоматическим пропуском «в писатели». Хотя, о себе достаточно. Это не всем интересно.

   Так уж сложилась судьба, что c данной сферой деятельности довелось ознакомиться еще в советские времена. В это сегодня сложно поверить, но, таки-да, в ту пору на юге Украины функционировало одно единственное издательство – «Маяк». Об издательском процессе, занимавшем не менее трех лет, поведал в нескольких своих книгах, повторяться не хочу. Для логики данного небольшого повествования все же замечу, что теперь издательское дело стало совсем другим, книга может увидеть свет уже через неделю-другую после первого посещения издательства, число которых сегодня составляет ни один десяток. Правда, есть несколько «но», имеющих прямое отношение к теме разговора.

   Главное из этих «но» состоит в том, что без денег сегодня порог любого издательства лучше не переступать. Все бы ничего, все понятно - рынок есть рынок. Только вот хороший писатель, в отличие от современного «грантоеда», не всегда располагает достаточными средствами.

   С деньгами можно издать что угодно, даже самую откровенную чушь, самый натуральный графоманский бред. И глаза лезут на лоб от удивления, когда на телеэкране видишь того или иного знакомого, который в реальной жизни не может связать двух слов ни в письменной, ни в устной форме, но которого позиционируют, как писателя. Отсюда и ситуация, когда на книжных прилавках появляется откровенная макулатура, а хорошие рукописи, пусть «не горят», но все же пребывают у писателя «в столе».

   Впрочем, не буду забегать вперед. О причинах, по которым писатели в Городе не всегда относятся к категории известных людей, еще обязательно скажу. Постараюсь сделать это подробно и конкретно.

   Данный небольшой монолог посвящаю, главным образом, одесской литературе. При всем богатстве палитры одессики, не ищите хорошие книги о Городе, его истории и сегодняшнем дне за подписями «грантоедов». Да и в официальных писательских организациях с этим напряженно. Да, полноте, все ли «официальные» на самом деле являються писателями?

   А ведь интересный вопросец. Помнится, в годы офицерской службы на одном из совещаний в славном городе Хабаровске, в любопытном ключе с присущей военным прямотой высказался пожилой кадровик, кажется, в чине полковника.. Дескать, участник войны, это тот, у кого имеется соответствующее удостоверение. Обратите внимание – не тот, кто в войне участвовал, а тот, у кого имеется удостоверение.

   В этом плане в наше время и в писательском деле еще, увы, господствуют подходы советских времен. Тогда, коль скоро ты за всю жизнь написал всего один очерк о председателе колхоза, но при этом ухитрился обзавестись «корочкой» писательского союза, то таки-да, ты – писатель. Ну а, ежели, такой «корочки» у тебя нет, то ты – кто угодно – шахтер, жуналист, хлебороб, рыбак, а, иногда, и просто тунеядец, простите за лексический анахронизм.

   Объективности ради замечу, что в нынешние времена наличие корочки уже не является обязательным, а всего лишь одной из желательных составляющих. Обязательно другое - поближе держаться к власти, нос держать по ветру и соблюдать установленные правила игры, необходимые для извлечения практической пользы. То, кто эти правила установил и в чем их глубинная суть, имеет всего-навсего второстепенное значение.

   Хорошую одессику можно найти (почти исключительно) в творчестве одесских литераторов вне официального и полуофициального литературных реестров и громкой, подчас грубоватой, саморекламы. Мне не составит особого труда назвать с десяток имен хороших литераторов, работающих в одесской теме. В отличие от «официальных» и лауреатов различных литературных премий, они пишут книги, которые действительно читают. Книги, которые, что называется, дышат городом; подчас насыщенные интереснейшими малоизвестными фактами, неожиданными сюжетными поворотами, мягким юмором.

   Читают их многие, что не соответствует в полной мере литературной известности писателей и, если хотите, уровню их литературной славы. Мысленно спросил себя: надо ли в этих сентенциях называть их фамилии? Пожалуй, ответ дам отрицательный - никаких фамилий в данных конкретних заметках не будет, ограниченных целей рекламного плана перед собой не ставлю. Да и обойти вниманием кого-либо не хочу. При том, что не вижу себя в роли литературного критика или арбитра книжного творчества уважаемых мною людей.

   Без одной фамилии, все же, не обойтись. Как на мой взгляд, то у современной одесской литературы есть явный лидер – Валерий Смирнов. Собственно о творчестве Валерия Павловича в свое время автором этих строк сказано предостаточно – повторяться и слишком долго «распространяться» не буду. При этом не могу не упомянуть то обстоятельство, что в моей домашней библиотеке «смирновская» полка имеет протяженность около метра, при том, что всеми изданными на сегодняшний день его книгами, не располагаю.

   Писатель успешно работал и работает во многих жанрах. Его детективы увлекательны, литературные эссе безупречны, лексические исследования в области одесского языка глубоки и исполнены интересных находок, а роман «Гроб из Одессы» считаю вообще одной из вершин литературной одессики. В принципе, есть стопроцентная уверенность в том, что ниже определенного уровня он не опустится ни при каких обстоятельствах.

   Мое мнение относительно творчества Валерия, понятно, разделяют не все. Как говорят, «кто на что учился». Да и не «червонец» писатель, чтобы всем нравиться. К слову, занимательной видится ситуация, когда иные его поругивают, а читают, что называется, запоем, ночью и под одеялом.

   При всей полярности оценок его творчества ситуация с этими самыми оценками выглядит несколько парадоксальной, в силу того, что, подобно некоторым другим писателям, работающим более чем успешно, он не является безусловной знаменитостью, хотя, на мой взгляд, этого вполне заслуживает. Нет, периодически вижу его на телеэкране, а в периодике, в том числе электронной, то и дело рецензии на его очередную новинку. Но, повторяю, достоин он много большего.

   Наверное, такую ситуацию в какой-то мере можно объяснить некоторыми чертами его характера. Для него нет авторитетов и, как метко заметила одна известная в Городе жрналистка, он в совершенстве овладел «искусством наживать врагов». Если короче, то разглядев в ком-либо откровенного придурка или мерзавца, он не будет скрывать отношение к индивиду, что перед ним. Придурка он непременно назовет придурком, причем в глаза, а мерзавца – мерзавцем. Особенно крепко от него достается больным на всю голову графоманам, которые, как правило, ведут себя достаточно агресивно, но Валерия с некоторых пор обходят десятой стороной.

   Могу привести на сей счет несколько примеров, но делать этого не стану. Во-первых, обещал не приводить в этих заметках никаких фамилий; во-вторых, далеко не всегда моя оценка людей полностью совпадает с оценкой Валерия Павловича. К тому же, не считаю возможным хоть сколько-нибудь задевать тех, кто по разным причинам не может мне ответить.

   После только что сказаного нет возможности «объехать стороной» тему одной из «крайних» книг Смирнова – «Крошка Цахес Бабель», в которой он аргументированно, в блистательном стиле развенчал известного автора «Одесских рассказов» и «Конармии». Валерий неопровержимо доказывает, что «Одесские рассказы» лишь весьма условно можно считать таковыми, а как личность, человек, признанный ныне классиком, мягко говоря, не всегда пребывал на высоте. Безусловно, смелая работа, хотя бы в плане того, что далеко не каждый способен пойти наперекор общественному мнению. Книга, поначалу показалось, прозвучит, как выстрел - настолько громким и неожиданными были выводы Смирнова.

   И что же? Сделал ли кто-то хотя бы небольшую поправку в обширных планах перманентного чествования «героя», включая открытие памятника при участии «авторитетов» из других стран? Нет, все происходит в прежнем режиме - как будто и не было незаурядной литературной работы. Автор этих строк, по крайней мере, чего-либо похожего на изменения не заметил.

   Избытком наивности, в силу возраста и жизненного опыта, не страдаю. Не думаю, что всякие там «мэры и пэры» читают разные там «книги–шмиги», как по словам одного известного писателя выразилась одна посетительница книжной ярмарки в какой-то столице. «Олимпийцам» от власти недосуг, а часто и вправду некогда. В большинстве случаев им просто подсказывают референты. Дескать, о том, например, что надо поехать, скажем, на открытие памятника тому же Бабелю (что обусловлено той же политической коньюктурой), или уделить немного внимания какому-нибудь живому «национально свидомому» писателю, например, в форме денежного подношения. Или отметить наградой, возможно государственной, в честь какого-нибудь юбилея. Вот и выходит, что известность порой обретают в первую очередь те люди, которых можно, максимум, причислить к категории авторов.

   Отвлекусь на минуточку на интересное, как представляется, наблюдение. А вы, читатель, не задавались вопросом, почему в своих с позволения сказать трудах современные «заробитчане» от литературы всячески избегают некоторых тем, например, краеведческой.

   Правильно, во- первых эта тема требует кропотливой исследовательской работы в том же архиве, способности к анализу, нестандартных подходов (иначе будет скучно) к решению тех или иных вопросов. Во-вторых, и это для «официальных» главное, на краеведении много не заработаешь. На этой ниве не получить зарубежных грантов и отечественных литературных премий. Куда проще оболгать какую-либо из сторон жизни восточного соседа или передернуть парочку общеизвестных исторических фактов, придав им новую, пусть даже явную бредовую трактовку. Или лизнуть шершавым языком кого-нибудь на «эталонном» для них Западе. Тогда, можно считать, вожделенные блага почти в кармане. Да и со «свидомистью» все в порядке. Но это так, к слову.

   Политики, прежде всего, властители, как правило, исполняют рекомендации не всегда умных, но почти всегда ушлых референтов. При этом нарушение ситуативной логики видится хотя бы в том, что в подобных ситуациях далеко не все советчики обладают литературными знаниями и вкусом. Это скорее редкость. Дело доходит до откровенно казусных ситуаций, когда одессита признают лучшим в свом жанре в масштабах Европы, а в Городе его, как писателя, едва знают в широких кругах, поскольку, некое, обличенное властью лицо награду за литературные труды вручило какому-нибудь условному Пупкину или, вернее сказать, Пупко. Ситуация, когда одесского писателя больше ценят в соседней, скажем - в соседней России, нежели в родных краях, и вовсе становится типичной. Как уже говорил, никаких фамилий называть не буду, даже самых «громких».

   Так и хочется вопросить: почему бы вам, властные господа, не напрячь последние не всегда мощные силенки и не распорядиться принести вам книжечки современных одесских авторов? Выкройте часок-другой, полистайте книгу, узнаете много нового, полезного, интересного. Книги, например, как ни банально это звучит, помогут вам в принятии правильных решений. И не слушайте, ради Бога, советчиков, чьи предложения, между прочим, не всегда обусловлены чистыми и бескорыстными обстоятельствами. Иногда случается, факторами, связанными с собственным карьерным ростом.

   Наверняка у многих может возникнуть вопрос, а нужно ли внимание власти подлинному писателю? Нельзя ли обойтись как-то без этого атрибута? Ведь в прошлом очень многие, истинно Великие, не были обласканы властью, что ничуть не помешало им стать Великими. Некоторым даже в чем-то помогло.

   На вполне правомерный вопрос отвечу, что в прошлом много чего не было. Например, те же Пушкин и Лермонтов не состояли в формальных творческих союзах, которых в то время просто не существовало. Не получали литературных премий Толстой и Тургенев. Не увлекались политикой Фет и Тютчев, без грантов трудился Шевченко, наверное, потому, что отметился многими произведениями на русском языке. Не было издательств, чего-либо похожего на современную полиграфию. Не практиковались элементарные «подлянки», жесткая, иногда жестокая конкуренция и борьба за место под солнцем. Но это далеко не все.

   Полагаю, что в нынешних условиях поддержка власти не является крайней необходимостью, но является желательной. Хотя бы с точки зрения равных условий при обретении известности. И здесь, полагаю, экономический аспект (тиражи, продажи книг, гонорары, прочие литературные заработки) играют не главную роль. Важнее то, что большинство писателей в чем-то сродни артистам. И дело здесь не в честолюбии. Вы можете, скажем, представить себе артиста без публики? Лично я – нет.

   Наконец, чего скрывать и брюзжать, что называется не по делу? И к чему кривить душой? Официальная оценка для многих тоже имеет значение. Это, конечно не пропуск в вечность, но фактор значимый. Должен же кто-то, в конце концов, оценку давать? Только пусть «кто-то» делает это компетентно и объективно. Иначе над ним самим, в конце концов, будут смеяться.

   Сказанное до некоторой степени объясняет факт отсутствия широкой известности у лучших писателей, в том числе работающих в одесской теме. Все же, почему? Почему о современных писателях Одессы, говорят, до обидного, вернее до досадного мало?

   Уверен, для ответа на этот вопрос не требуется глубочайший анализ. По большому счету, в какой-то мере, писатели «виноваты» сами. Желаете подтверждения тезиса? Извольте. Писатели, в отличие от пожирателей грантов, редко выступают «пиарщиками» в интересах власть имущих (например, перед выборами они не дают концертов и осторожничают в высказываниях), они не изменяют в зависимости от направления ветра политический окрас, не лезут в политику и не рвут горло, и не машут кулаками на парламентской трибуне, и готовы в любой момент высказаться по какому угодно вопросу, будь-то полеты на Марс или судьба Черноморского морского пароходства.

   К тому же, что в данном контексте существеннее - писатели не часто выступают «пиарщиками» и менеджерами собственных творений. Конечно, опять-таки, говорю о писателях настоящих, а не о халтурщиках от литературы, которых, как правило, вследствие их гуттаперчивости из «второстепенных» перевели в «первостепенные».

   Мой давний одесский знакомый, человек заслуженный, воевавший еще в Отечественную и не чуждый журналистских и, какой-то степени литературных занятий, любит повторять, что, дескать, «без паблисити нет просперити». Мысль, конечно, не самая свежая, но, в нашем случае, актуальная.

   Современные писатели Одессы, в моем видении, лишь изредка, иногда невольно, проявляют излишнее почтение к журналистами и всякого рода рецензентам (от которых, кстати, многое зависит) не особо рвутся на телевидение, не «дружат» в достаточной степени со «всемирной паутиной» в отличие от «официальных», которые, как правило, не упускают любую возможность пиара, тем более не очень затратного, а то и вовсе бесплатного. Нет, писательские жизненные подходы вовсе не связаны с обыкновенной гордыней, просто им, по крайней мере, большинству из них, чуждо стремление выжимать из творчества максимальную прибыль всеми доступными и не очень доступными средствами.

   Кроме того, убежден, что некоторые из них, пусть глубоко внутренне, свято верят в то, что писатель, даже сегодня, это – величина. Это больше, чем просто писатель, и стремиться ко всякого рода «кормушкам» ему как бы не к лицу. Они не готовы к беспардонной работе «локтями» в борьбе за материальные выгоды. В них, если хотите, наличествуют элементы романтики прошлых времен.

   Для того чтобы быть «на виду» им сегодня в этой стране явно не достает того, что принято называть «национальной свидомостью», склонности к предательству (сегодня в некоторых кругах это называют даром предвидения), а интеллектуальная честность во все времена редко была в цене. В отличие от своих, якобы собратьев - «грантоедов», они не привыкли и не стремятся регулярно «кушать с руки» властей. И вообще, с любой другой руки.

   Заключая разговор о своих взглядах на поднятую проблему, отвечу на еще один из возможных вопросов. Итак, коль скоро автор не причисляет себя к славной когорте, то что же, в конце концов, заставило его взяться за перо?

   Ответ не сложен. С детских лет не приемлю несправедливости. Естественно, в том смысле, как ее понимаю. Но в данном случае это, быть может, не главное. Главное состоит в том, что не так уж и много у нас вещей, которыми Город может гордиться. Море, неповторимый колорит, уникальная эклектика в архитектуре… Никак не меньше в этом плане утрачено и очень многое - за два последних десятилетия.

   А может ли Одесса сегодня гордиться своими писателями, по крайней мере, лучшими из них? Для некоторых – риторика, для меня – нет. Убежден в положительном ответе, правда, при условии, что о писателях будут больше знать.



14 июня 2011 года
Юрий Овтин. Рубаи одесского аварца

 Что есть наша жизнь? Кто дал нам ее и зачем мы живем? Где мы окажемся потом и для чего все это?

             Эти вопросы могут свести с ума любого, кто попытается найти ответ на них.

            Из всех людей бившихся над этими вопросами, ближе всех, на мой взгляд, к истине подошел поэт и математик, царедворец и астролог, врач и школьный учитель Омар Хайям.

            Он сумел познать жизнь и мир, и заключить свое понимание в четверостишия, поражающие всех мудростью и поэзией.

-          Живи и радуйся жизни, - таков лейтмотив большинства его рубайят.

 

-          Выпив полную чашу вина,

Наслаждайся объятиями молодой

Прекрасной женщины, -

так, или примерно так писал в одном из своих рубаи Омар Хайям,

-          Ибо никто не знает,

Когда колесо фортуны

В мгновенье ока превратит тебя в прах.

Вопросы мироздания волновали и нашего современника, аварца Расула Гамзатова, народного поэта Дагестана, который по многим философским вопросам был солидарен со своим великим предшественником.

-          In vino veritas ! – Истина в вине!

Эта мысль являлась квинтэссенцией многих его стихов.

-     Кто пил – ушел.

                        И кто не пьет – умрет.

Но разве тот бессмертен,

Кто не пьет? –

задавал он себе риторический вопрос.

            Мне посчастливилось познакомиться с Расулом Гамзатовым в далеких семидесятых, когда он приехал к нам в Одессу в творческую командировку.

            В баре «Бристоль», что на улице Пушкинской небольшая группа «генералов» от  культуры вперемешку с деловыми людьми в ожидании важного гостя сервировала стол дорогими одесскими коньяками 10-ти и 15-ти летнего возраста. Усадив Гамзатова во главе стола, все наперебой стали его спрашивать, какому коньяку он отдаст предпочтение.

            - Я буду пить водку. Я водку знаю и она меня знает, - мудро резюмировал почтенный аварец.

            Долгое время я был знаком еще с одним аварцем, Шахбаном Магомедовым, проживающим в Одессе, не подозревая о том, что он является земляком Расула Гамзатова.

            Как-то на праздничном застолье у известного одесского ресторатора Самвела, один из дипломатов, повидавший полмира и поработавший несколько лет в нашем Городе заявил, что по окончании службы хочет остаться здесь жить.

            - А мне для этого и не надо  было сравнивать Одессу с другими городами, - ответил ему Шахбан Магомедов.

            - Я как приехал сюда более сорока лет назад из Дагестана, так сразу и влюбился в этот прекрасный Город, ставший мне второй родиной.

            Все эти годы Магомедов проработал здесь на высоких хозяйственных должностях. Я знал, что он серьезно увлекается вопросами философии и экономики, любит поэзию. Но когда он принес мне в подарок свой  дебютный поэтический сборник «Любовь и мудрость»,  это стало для меня полной неожиданностью.

            Книга вышла под псевдонимом Ахмадшах. Это второе имя автора. На 160-ти страницах представлены 76 стихов, в которых он делится с читателем любовью и мудростью, а нередко и болью души.

-          Помни о прошлом,

Живи настоящим.

В мгновенье текущем

Будь зорко смотрящим,

- заявляет автор свою жизненную позицию.

            В цикле стихотворений, представленных в главе: «Горец о жизни», есть и такие строки:

-          Мы по кругу бежим от весны до весны,

От зарплаты к зарплате спеша,

Забывая, что жизнь, если просто любить,

Каждым мигом своим хороша.

Шахбан Магомедов ощущает прелесть жизни каждой своей клеткой. Помимо работы  он счастлив и в семейной жизни с любимой и любящей женщиной, подарившей ему, как истинному горцу троих сыновей.

Старший из них уже помогает отцу в бизнесе, средний – учится на юриста, а младший – заканчивает школу. А кроме сыновей у счастливого отца есть еще и красавица-дочь.

О своей любви к жене Шахбан Магомедов громогласно заявляет в главе: «Горец о любви».

-          Хочу все время видеть вновь,

Хочу кричать, что есть любовь,

Хочу, чтоб сердце замирало,

И сознавать, что это мало.

            В поэтическом сборнике есть и третья глава: «Афоризмы горца», в которой автор как бы подытоживает, что без любви жизнь пресна и только идя по жизни рука об руку с любимым человеком, ты можешь править миром.

-          Несмотря на испытанья,

Вместе мы идем с тобой.

Жизнь дала нам пониманье:

«С другом правишь ты судьбой».

            Читая сборник Шахбана Магомедова, ты как будто начинаешь вдыхать свежий горный воздух, испытывая при этом самые светлые чувства и душевную теплоту.

            Четверостишья Ахмадшаха отпечатаны на прекрасной мелованной бумаге и иллюстрированы яркими сюрреалистическими картинками, которым мог бы позавидовать даже сам великий Мастер сюра – Сальвадор Дали. И вот  тут то начинается самое удивительное. Автором иллюстраций, художественным и литературным редактором книги, скрывавшимся под псевдонимом Лурис, оказался не кто иной, как давний друг Шахбана Магомедова – кандидат медицинских наук, известный в стране гипнотизер, (которого многие ставят в один ряд с Анатолием Кашпировским), так и не захотевший открыть свое имя. По его словам, именно стихи Ахмадшаха способствовали его ученикам и пациентам в процессе медитации, (т.е. умственного действия, целью которого является приведение психики в состояние углубленности и сосредоточенности), описать причудливую игру красок, рожденную эмоциями горца и пропущенными сквозь себя. После выхода из транса, медитировавшие подробно описывали свои цветовые впечатления, которые и легли в основу иллюстраций.

            Эта таинственная, полумистическая составляющая при подготовке рукописи, небольшой по объему книги, которая рождалась два года, легла  в основу Предисловия, написанного некой Амантис, магом и художником – символистом.

            В целом же, книга Шахбана Магомедова «Любовь и мудрость», выпущенная издательством «Полиграф», выглядит как образец издательского искусства, в чем несомненная заслуга главного редактора Ирины Львовны Воробьевой.

            Книги этого издательства, набирающего обороты  и совершенствующего свою продукцию от выпуска к выпуску, по своей себестоимости  вполне доступны вконец обнищавшей пишущей братии.

            И в этом немалая заслуга генерального директора издательства «Полиграф» Александра Леонидовича Плакиды, к слову сказать, кандидата медицинских наук.

            И последнее. Книга «Любовь и мудрость» отпечатана тиражом всего 500 экз., и это значит, что те, кому повезет, фактически становятся владельцами библиографической редкости.

 

 

 

 

 

 

 



21 февраля 2011 года
ВАЛЕРИЙ СМИРНОВ: «МОЙ РОДНОЙ ЯЗЫК - ОДЕССКИЙ»

Накануне Международного дня родного языка наш собственный корреспондент Сергей Павлов встретился с известным одесским писателем Валерием Смирновым.

  

  - В последнее время в украинской прессе появилось мнение о том, что всемирно известный одесский язык умер в середине прошлого века. Если это так, то почему? А если не так, то опять же почему?

- Я бы не сказал, что одесский язык всемирно известен. В этом случае мне бы, к примеру, не пришлось пояснять пару лет назад одному переводчику Жаботинского, что одесское слово «альвичек» означает «торговец сластями», а «хевра куцего смитья» в данном контексте переводится на русский язык как «компания явных жуликов». Кстати, слово «жулик» - одесское. Первоначально оно употреблялось исключительно в адрес людей, которых ныне именуют бомжами, а затем стало синонимом «мошенника».

   Что же до упомянутого мнения в прессе о смерти одесского языка в середине прошлого века, то цензура у нас запрещена. Вот почему любой поц имеет право безбоязненно высказывать свою точку зрения. В данном же случае речь идет явно о изречениях каких-то рогатых мокрожопых шмоков, которые даже не казенили уроки в 75 школе, а тухесы кирпичами вытирали. Нужно уподобиться этим умным, но мало, людям, чтобы как-то иначе комментировать их выводы о смерти одесского языка. Одесский язык спокойно продолжает развиваться и подпитывать русский язык уже в 21 веке. Всего один пример. Недавно в Москве в серии «Лучшие наши писатели» издательство «Астрель» выпустило роман одного из победителей конкурса «Большая книга» Димы Ярмолинца «Свинцовый дирижабль: Иерихон 86-89». Действие романа происходит в Одессе на закате перестройки. Почитайте эту книгу, почитайте «Городской роман-с» Ефима Ярошевского, почитайте еще десятки книг, написанных уже в нынешнем столетии… Словом, я намеренно ушел от темы постоянного употребления одессизмов в устной речи, в газетах, на телевидении, а говорю о литературных произведениях, написанных нашими современниками. И потом решайте сами, кто достоин койки на Слободке: я или тот, кто утверждает, что одесский язык умер в середине прошлого века. Чтобы мы все так жили, как он умер!   

   - Есть разные определения одесского языка. Кто-то утверждает, что это неправильный русский, писатель и политический деятель Владимир Жаботинский говорил, что это правильный и не русский язык, известный в прошлом фельетонист Влас Дорошевич утверждал, что в одесский язык - это винегрет. А что по этому поводу скажете вы?

 - Именно с этого и начинается моя уже растасканная по Интернету книжка «Одесский язык», так что повторяться не намерен. Одесский язык отличается от русского, как наша икра из синих от повсеместно распространенной икры из баклажанов. Вроде бы все одинаково: баклажаны, икра, а вкус совершенно разный. Что же до Дорошевича, то свой крохотный фельетон «Лекция за одесский язык» он написал в 19 веке. С того времени почти все «неправильности» одесского языка, над которыми иронизировал Дорошевич, стали нормами русского литературного языка. Одесский язык – это не только винегрет, это еще и множество иных блюд фирменной одесской кухни, дополняющих друг друга на столе, где только папы с мамой не хватает. На том столе найдется место козинакам, гефилте фиш, бигосу, плациндам, альве и «Птичьему молоку». Именно от той самой некогда неизвестной за пределами Города альвы и было образовано упоминавшееся ранее одесское слово «альвичек». «Птичье молоко» - также одесского производства. В свое время стали говорить, что на не имевшем аналогов по своему изобилию в России одесском столе не хватает только птичьего молока. После чего и был создан торт под таким названием в те далекие времена, когда в русском языке самого слова «торт» еще не было. И вообще. С одесского на русский язык «и вообще» переводится как «это настолько ясно, что даже говорить не приходится». Сотни одинаково звучащих слов в одесском и русском языках имеют совершенно разный смысл. «Соусом» мы именуем жаркое, «биомицином» - вино, а не лекарство, «пульками» - куриные ножки, «рачками» - креветки… Если продолжать идти вдоль пресловутого стола, то подобное перечисление можно длить от забора и до вечера.   

   -Какие слова и обороты утратил одесский язык в последнее время, а какие новые в нем появились?

  - На подобный вопрос можно отвечать в течение нескольких часов. Даже если не вспоминать за времена, когда в Одессе ездили «на извозчиках» или «на штейгерах», а за ее пределами - «в пролетках» или «в экипажах». Любой язык меняется со временем, и одесский – не исключение. Кто сегодня употребит слова «посылочники» или «фураин», которые родились в Одессе в конце семидесятых годов прошлого века и благополучно остались в прошлом двадцать лет спустя? Такие слова и фразеологизмы одесского языка недавней советской эпохи как «крадукты» или «товар марки «СВ» уже лет пятнадцать, как потеряли свою актуальность. Зимние улицы дворники уже двадцать лет, как прекратили посыпать жужелицей. Потому одесситы, которым сегодня лет тридцать даже не знают, что слово «жужелица» в русском и одесском языках - две большие разницы. А люди, которые родятся в этом году, уже вряд ли будут именовать киоски – «батискафами», а мусорные контейнеры – «альфатерами», хотя эти выражения существуют в нашем языке с 1995 года.   

  Вообще-то в якобы давно умершем одесском языке в последние годы появилось множество новых слов и фразеологизмов. Например, «реализатор», «подфлажник», «цирлодром», «мордодел»… Или «наружка» вовсе не в качестве повсеместно известного «наружного наблюдения», а означающее «наружная реклама». Недавно прочитал в газете «самостоятельная квартира-бельгийка». Что в переводе на русский язык «отдельная квартира в доме, с мраморной лестницей, дореволюционной постройки и выше четырех этажей». Опять-таки множество казалось бы забытых слов одесского языка снова обрели звучание уже в наши дни. Достаточно всего лишь почитать меню одесских ресторанов или обратить внимание на названия магазинов. На днях или раньше в Горсаду открылось заведение «Франзоль». Что в переводе на русский язык – булка. Кстати, некогда слова «булка» и «булочная» были откровением для россиян. Они покупали не булки, а сайки. Зато если сегодня за пределами Одессы ходят в «булочную», то одесситы – в «хлебный». Таким же откровением уже в наши дни стало для россиян слово «качкавал», попавшее в словарь Москвина в 2003 году. А в Одессе это слово письменно употреблялось еще в первой половине 19 века.

   Тоже самое, что и о словах, можно сказать и за многочисленные одесские фразеологизмы, пословицы, присказки и поговорки. Давно остались в прошлом поговорки первой половины 19 века «В Одессе хлеб белый, народ смелый» или «Нужда научит калачи есть». Зато уже в 21 веке появилась поговорка «Кто больше Бендер, того и тендер». Или присказка «Права купил, а ездить не купил», звучащая в адрес «парикмахера» (в русском языке - «чайника»), устроившего автомобильную аварию на ровном месте. А также фразеологизмы типа «клиент сотой бригады», что переводится с одесского на одесский язык как «больной на голову, а лечит ноги».   

   - Вы автор четырехтомного словаря одесского языка. Собираетесь ли издавать его в новой редакции?

  - Нет. «Таки да большой полутолковый словарь одесского языка» в 4 томах на самом деле не словарь. Это подлинная история Одессы, поданная через слова и фразы. Если выписать из моих книжек «Одесский язык» и «Крошка Цахес Бабель» все слова и крылатые фразы, не вошедшие в этот четырехтомник, можно запросто сделать восьмитомник. Так что в настоящее время я, забросив недописанный детектив «Город убежища», продолжаю работу над двумя книгами «Одесско-русский словарь» и «Фразеологический словарь одесского языка». По своему объему они вряд ли уступят упомянутому вами четырехтомнику.   

   - Как вы пополняете свой запас одесских выражений?

  - Читаю присланные мне письма старых одесситов, литературные произведения современных авторов, сочиняю сам. Некоторые выражения и слова моего производства пополнили словарный запас не только одесского, но и русского языка. Их можно прочитать в прессе, в книгах, услышать в кино.   

   - Один из самых известных писателей, прославивших одесский язык, - Исаак Бабель. В Одессе в нынешнем году поставят ему памятник. А у вас некоторое время назад вышла книга «Крошка Цахес Бабель» с противоположным общему взглядом на этого писателя.

   - На самом деле одесский язык прославили Рабинович, Кармен, Юшкевич, Катаев, Славин, но никак не Бабель. Прошу вас не верить мне на слово, а пересчитать одессизмы во всем творческом наследии Бабеля. Вы это запросто сделаете на пальцах, не снимая носков. За писателей-одесситов говорить не стану, но в текстах жившего какое время в Одессе курского писателя Михаила Лоскутова больше одесских слов и фразеологизмов, нежели у Бабеля. Существует такое понятие – одесский миф. Бабель – самый распространенный из одесских мифов. На самом деле он не знал ни Одессы, ни ее языка. А его Беня Крик, коим все восхищаются – вообще отдельная песня. Чисто бердичевский фраер, а не главарь преступной группировки с Молдаванки, которую не раздуплить на одесское слово.   

  По поводу упомянутого вами «общего взгляда» мне поневоле вспоминаются слова сотрудницы Одесского литературного музея Елены Каракиной: «Общеизвестно, что писатель в Одессе есть лишь один, но живет он не этом городе». Это «общеизвестно» меня в Одессе держит! Аркадия Львова, Макса Фрая, Диму Ярмолинца, Григория Остера, Льва Вершинина и многих других современных писателей одесского производства Лена в виду не имела, а подразумевала микрофонного писателя Жванецкого, давным-давно назначенного Всемирным клубом одесситов в приемники Бабеля. С моей точки зрения, это вполне достойное решение. Я еще в прошлом веке говорил, что наш Литературный музей давно пора переименовать в Археологический. Что же до книжки «Крошка Цахес Бабель», то на нее не поступило ни одной рекламации в литературном смысле слова. Зато положительных рецензий было немало, в том числе – в одесской прессе. Возьмите полтона ниже и скажите честно: эта книжка за одесский язык или нет? Я там критикую Бебеля или не умеющих элементарно думать хотя бы головой кликуш, вроде писателя Горбатюка или культуролога Казиника, которые, не останови их, принялись бы сегодня пропагандировать, что Бабель стал первым советским космонавтом-подводником после того, как написал «Войну и мир» и «Лебединое озеро»?   

   - Верно ли, что вам предлагали написать сценарий к «Ликвидации»? Как относитесь вы к одессизмам в этом популярном сериала?

   - Я могу только догадываться, что это была «Ликвидация». В начале 2005 года мне позвонили из Москвы и предложили написать сценарий с диалогами, где обильно используются одессизмы. Я отказался, чем вызвал огромное недоумение, зато предложил: когда сценарий будет готов, я могу просмотреть диалоги и нашармака подправить, если нужно. Но мне больше никто не звонил. К одессизмам из этого кино я таки да отношусь. Не было бы моих книг – не было бы языка «Ликвидации». А так получилась вполне добротная комедия. Помните Эмика, который где-то надыбал глося? И хотя в роли глося (то есть камбалы-глоссы) режиссер Урсуляк снял карпа безо всякого грима, киевские спЭциалисты перевели в субтитрах этого продемонстрированного в кадре карпа в качестве лосося. Кто хочет смеяться еще больше, пусть читает главу «Гоцман-Поцман, где ты есть?» из книжки «Крошка Цахес Бабель». Это не реклама, тираж книги давно продан, зато она есть в Интернете. Равно как и «Одесский язык». Загуглите, к примеру, «Одесская библиотека веселого маклера» и читайте на шару хоть эти книжки, хоть книги иных одесских авторов, как немножко известных, так хорошо позабытых.   

   - Язык нашего города дал название и новой книги московской одесситки Татьяны Соломатиной.

   - Книгу «Мой одесский язык» прочитал, как только она появилась в Одессе. Татьяне было интересно мое мнение, и я его высказал в письме к ней. Естественно, что это мнение субъективное, и я не вправе его кому-либо навязывать. Я знаю только одну книгу, которая понравилась абсолютно всем и вошла в золотой фонд мировой литературы. Это – «Малая земля» писателя-гуманиста Леонида Брежнева. Могу сказать лишь одно: очередная книга Татьяны Соломатиной окончательно утвердила меня в мысли, что на небосклоне одесского литературного зарубежья ярко вспыхнула звезда далеко не последней величины. О том, что прозаик Соломатина является ныне одним из наиболее востребованных российских писателей – даже говорить не приходится. Заметьте, я сказал «писателей», а не «писательниц». Писательниц ныне много, писателей среди них – единицы. В том числе, автор книги «Мой одесский язык».   

   - Известно, и филология не оставила одесский язык незамеченным…

  - Русский язык постоянно обогащается за счет одесского языка еще с пушкинских времен. Взять хотя бы «Евгения Онегина», где впервые в русской литературе окно «открыли», а не «отворили», как требует грамматика русского языка. Если еще недавно, к примеру, выражения типа «две большие разницы» предваряла фраза «как говорят в Одессе», то уже в наши дни московское издательство «Эксмо» выпускает детектив Ольги Никитиной под названием «Две большие разницы». Примечательно, что то же «Эксмо» через два года после выхода книги Никитиной выпускает книгу «Одесский юмор». В предисловии к ней известный юморист и отважный сатирик Валерий Хаит именует выражения типа «две большие разницы» «дурной языковой экзотикой» и решительно выступает против них. Хорошая хохма. Этот приезжий деятель даже не понимает: если сегодня обязать россиян отказаться от использования одессизмов, они станут изъясняться с помощью жестов. Поц, мама дома? Это в Москве Хаит может всю дорогу разводить лохов из «Эксмо» на псевдо-одесский юмор, а в Одессе не едят юмор, предназначенный для продажи на экспорт. Если редактор юмористического журнала «Фонтан» Валерий Хаит узнает, чем отличается истинно одесский юмор от его таки не фонтана, это будет для него большим сюрпризом. В моей книжечке «Одесский анекдот» больше традиционного одесского юмора, чем во всей подшивке его «Фонтана». Таки не зря этот юмористический журнал пользуется в Одессе воистину невиданным в киосках спросом!   

   - Мне кажется, вы уж слишком резки …

   - Если бы приезжий Хаит просто кидал эксмошников с помощью с понтом одесского юмора и не имеющих никакого отношения к Одессе юмористов...   

   - …а по-вашему настоящий одесский юмор…?

   - Не по-моему, а по-всякому. Весь цимес истинного одесского юмора – это многослойность коротких фраз, шутки с тройным и более дном, который неодессит просто не поймет. Это нередко одновременная игра слов русского и одесского языков, одинаково звучащих, но имеющих совершенно разный смысл. Чтобы понимать фирменный одесский юмор, нужно знать одесский язык. Хотя бы на уровне приезжего. В русском и одесском языках это слово имеет совершенно разный смысл. У нас «приезжим» издавна принято называть человека, который живет в Одессе, но не родился в ней. Мне приходилось не раз стебаться над великим юмористом и отважным сатириком Хаитом, а он даже не понимал в чем истинный прикол моих хохм. Вот оттого и пишет на уровне: в трамвае записал, жена сказала, подружка жены рассказала… Да если бы я принялся записывать высказывания моей жены и ее подружек, библиотека всемирной литературы закрылась бы на переучет вечных ценностей.   

   - Мы с вами беседуем об одесском языке и, кажется, отошли от этой темы…

   - Сейчас она войдет! Вообще интересно, в том «Эксмо» хоть кто-то читает чушь, которую несет Хаит, прежде, чем книжка идет в типографию? Вот высказывание рогатого Хаита в предисловии его талмуда «Одесский юмор», созданного для московского потребления: «…так называемый одесский колорит можно вполне выразить в пределах норм русской грамматики». Оно ничуть не хуже, чем за одесский язык, скончавшийся во второй половине прошлого века. Давайте соблюдать ту самую грамматику, за которую так печется с большим понтом одессит Хаит. Но пусть тогда россияне ее тоже соблюдают!   

   - Что вы этим хотите сказать?

  - Вот пример типично дурной одесской языковой экзотики, с нарушениями норм русской грамматики: «Негритенок на Дерибасовской взял в киоске открытку». Вы считаете, что я вас разыгрываю? Или, говоря по-русски, полагаете, что я вас мистифицирую? Ведь, согласно правилам русской грамматики, считать можно звезды на небе, а «розыгрыш» – одесскоязычный синоним русскоязычной «мистификации», о чем поведал Паустовский во «Времени больших ожиданий». По поводу «открытки» в 1922 году высказался ученый-лингвист Горнфельд, которому ранее это слово казалось «препротивным созданием одесского наречия, а теперь его употребляют все». Больше ста лет назад российский лингвист Долопчев в своем фундаментальном труде возмущался: безграмотные одесситы говорят и пишут «негритенок», хотя нормой русского языка является «негренок». До того, как слово «киоск» попало в русский язык из языка одесского, его функции в русском языке выполняла «беседка». Опять-таки не «взял», а «купил». Что же до «Дерибасовской», то согласно правилам русского языка, это «улица Дерибаса». Ведь в Москве улицу Пушкина не именуют на одесский манер – Пушкинской. Зато весь мир повторяет за нами не то, что Дерибасовская, Пушкинская, или Ришельевская, но даже «дюк де Ришелье», хотя слово «дюк» переводится на русский язык как «герцог». Я не случайно подробно остановился на этом вопросе. В отличие от какого-то малоизвестного припоцанного черта, утверждавшего на одесском уровне, что одесский язык умер, регулярно-малохольные высказывания Хаита, позорящие мой Город, читают далеко за его пределами. И вот совсем недавно свиноподобный не только внешне российский театральный критик Павел Руднев, позволил себе употребить термин «дурное одесситство», проявив воистину тупое московство. Или одесситы виноваты, что этот критик понимает исключительно юмор уровня Петросяна и его гоп-компании…   

  Пресловутая тема «телячьей мовы» в гаецком исполнении не утихает по сию пору. И я никому не позволю аналогичные высказывания по поводу родного языка одесситов. Ведь мы только думаем, что говорим по-русски, а на самом деле… Читайте «Крошку Цахеса Бабеля»!   

 Когда я писал эту книжку, употребил слово «смур». Компьютерная программа "Редактор" подчеркнула его и пояснила: «Нет существительного, согласующегося с прилагательным «смур». Я недоумевал, отчего это вдруг «смур» прилагательное, а потом полез в словарь. И оказалось, что в русском языке это слово означает «темно-серый; мрачный», а я то с детства и до пятидесяти с гаком лет был уверен, что «смур» - это исключительно существительное, по-русски «грусть». Так покривил ли я душой хоть на йоту, именуя своим родным языком исключительно одесский язык? Кстати, появившееся недавно в русском языке слово «гаец», образованное от аббревиатуры «ГАИ», звучит в точности, как одно старинное одесское слово…   

   - Я – коренной одессит, а потому понял вашу шутку с двойным дном. Последний вопрос. Не за горами наш национальный праздник «Юморина». Одни писатели пишут детективы, другие создают юмористические произведения. Вы успешно работаете в этих двух совершенно разных жанрах, иногда совмещая их в иронических криминальных романах и книгах из цикла «Легенды Одессы». Плюс книги о рыбалке и одесском языке. Но, насколько мне известно, вы единственный писатель, который сочиняет анекдоты в жанре традиционного одесского юмора. Расскажите один напоследок.

  Приходит Иван-царевич к папе.

   - Ваня, почему у тебя две шишки на лбу?

   - Повстречался на узкой дорожке с Шаей-королевичем. Я ему челом бил, а он мне – шоломом.

   Такой вот анекдот с тремя подкладками. Кстати, о птичках. Словом «шлем» переводится с русского на одесский язык в качестве «шлёмы». Но это слово имеет в одесском языке еще одно значение – «недоумок»…
Журналист Сергей Павлов



21 февраля 2011 года
Валерий Смирнов НАШ РОДНОЙ ОДЕССКИЙ ЯЗЫК

  

   Эти заметки были бы совершенно иными, если бы я не прочитал дивный материал под названием «Настоящий одесский язык умер в середине 50-х годов 20-го века. Вместе с «Одэссой». Некие деятели, отчего-то именуемые специалистами, высказали мнение, что одесский язык это - миф. А кандидат исторических наук В. Полторак заявил, что одесский язык ничем не отличается от николаевского наречия. И если эти сеятели разумного и вечного столь хорошо знают предмет, о коем толкуют, они запросто поймут мой комментарий: «Эти деятели таки да спэциалисты узкого профиля для широкого применения. Когда давно зажмурившийся одесский язык ничем не отличается от николаевского наречия, так или нет, что кандидат истерических наук Полторак не вытирал тухес кирпичом, пока не стал казенить уроки в 75-й школе? Я вас прошу».

   Умер одесский язык! «Умер проклятый метельщик!» - это эхо из детства, так радостно пропагандировали слуги герцога де Маликорна, оккупировавшего Город мастеров. А метельщик-то на самом деле живым оказался настолько, что собственноручно выписал герцогу командировку на тот свет. После чего хевра оборзевших чужеземцев, пытавшаяся навязать свои порядки горожанам, сделала вид, чтобы ее долго искали. Я фильм этот, «Город мастеров», в начале шестидесятых видел, уже после кончины одесского языка. Однако, я почему-то все-таки гонял тогда не на «велосипеде», а на «лайбе», называл «ладью» - «турой», лопал «соус с икрой из синих», а не «жаркое с баклажанной икрой», «талапался», а не «плескался» в море, удил в нем «сурманов», а не «бычков-подкаменщиков» на «стричку», но не «на удочку», ловил «рачек драгой», а не «креветок волокушей» и лепил на берегу из песка «паски», но не «куличи». Давно это было. В те времена, когда еще всяких-разных жлобоградских спэцов-шлеперов вместе с их дешевыми мансами блатыкали к нашему родному языку не без помощи одесской присказки «За такие речи в Одессе бьют в печень» или ее стопроцентного синонима «За такие ласки в Одессе бьют под глазки»…Пойти, что ли, помянуть залабанному Шопеном в год моего рождения одесского языка, ну, скажем, в недавно открывшееся в Горсаду кафе под абсолютно непонятным коренным одесситам названием «Франзоль»…

   Как только о смерти одесского языка поведал кандидат от так называемой науки истории, которая переписывалась на моей памяти двадцать с гаком раз в угоду очередным «политическим моментам», молниеносно сработала зловещая рука Москвы. А потому в день провозглашения специалистами траурной даты, на прилавках одесских магазинов появилась книжка Татьяны Соломатиной «Мой одесский язык». Примечательно, что популярная российская писательница Соломатина появилась на свет в Одессе не хотя бы сто лет назад, а почти через четверть века после того, как одесский язык окончательно ушел в небытие с точки зрения исторической науки в местечковом исполнении. Да и президент Украины Виктор Янукович отчего-то употребляет в своей речи кое-какие слова в их исконно-одесском значении - http://polygraph.od.ua

  Однако, в принципе, кто я такой, чтобы вступать в полемику с учеными мужами? Ведь у меня нет ни чинов, ни званий, ни регалий. Только имя. А посему призываю в союзники одессита в шестом поколении, перечисление всех титулов которого заняло бы половину газетной полосы. На выступление кандидата исторических наук отечественного производства откликнулся статьей «Лакмус» импортный доктор истории Лев Вершинин. Его статья завершается так: «Мне же отчего-то вспомнился Люксембург. Где, как известно, государственных языков аж три, французский, немецкий и летценбургерш, - совершенно дикий говор, которого больше нигде нет. Так вот, ежели кто не в курсе, когда в Великое Княжество пришли наци и включили его, как естественную часть Германии, в состав Рейха, население, не отрицая родства, особо не квакало. И запрет на французский съело, в общем, без особого протеста. А вот летценбургерш упорно употребляло. Везде и на всех уровнях, вопреки внятному недовольству оккупационных властей. Те, бедолаги, никак не могли понять в чем дело, постоянно пытаясь выяснить у местных, во всем остальном вполне лояльных, почему, собственно, они не хотят менять свое варварское бормотание на отшлифованный хохдойч. Ответ был неизменен: "Мы хотим остаться теми, кто мы есть". И на том стояли. Причем, заметьте, людям втюхивали не что-нибудь, а изысканную мову Гёте и Шиллера. Если честно, даже представить страшно, что ответили бы они, предложи им Берлин какой-то дремучий дiялект маленькой фольк-общины, затерянной где-то в баварских горах или лопотание бауэров из швабской глубинки...».

Как известно, угол падения равен углу отражения.

  К черту толерантность! Мы слишком долго были толерантными в одностороннем порядке, а в результате приезжие стали позволять себе не просто навязывать нам свои хуторские ценности, но и поучать одесситов, европейцев, нашей же истории и родному языку с их жлобской точки зрения. Вон наша историческая родина, Европа, уже дотолерантничалась - дальше некуда.

  С «Одэссой» так называемые специалисты немножко правы. Доказывая тем самым, что одесский язык никогда не останавливался в своем развитии. Неужто русский язык умер после того, как «громчее» и «сюдою» прекратили соответствовать новым нормам его грамматики?

  С незапамятных времен многие одесситы запросто меняли букву «е» на букву «э» в словах, где ударение падало на букву «е». Но со временем неписанные фонетические правила одесского языка изменились. И пресловутая твердость при произношении стала служить для придания слову негативного оттенка. Таким образом, слово «снайпэр» стало стопроцентным синонимом крылатой одесскоязычной фразы «Меткий глаз – косые руки». И я запросто понял, что имел в виду Григорий Кваснюк, когда во время своей телепередачи «Правда» он произнес слово «интервью» как «интерву». Равно, как и по какой причине произнес перед этим фамилию политика Томенко с понтом на украинский манер, сделав упор на букву «э».

  Несколько месяцев назад Григорий Витальевич позвонил мне, и я первым делом поблагодарил его за многолетнюю пропаганду моего родного языка. «Нашего языка!» - поправил он меня. Да, нашего, родного, одесского, который мы слышали еще в материнской утробе и впитывали с материнским молоком. Который сохранили и сберегли, как бы ни старались перевоспитать нас на протяжении десятилетий. Как писал на этот счет профессор Александр Дорошенко: «Исправившись, мы перестанем быть теми, кто мы есть…».

  Но выпады в адрес нашего родного языка, нашей культуры, истории и традиций мы будем слышать до тех пор, пока…

  В августе прошлого года оппозиционная газета «Народный контроль» опубликовала мой материал. Неудивительно, что он остался незамеченным в разгар предвыборной борьбы. Но сегодня – ситуация иная. Оппозиция стала властью. А потому позволю себе процитировать финальный фрагмент той статьи: «Как каждый из настоящих одесситов, кое-что сделав для Города, я жертвовал многим, чтобы иметь полное моральное право говорить: «Я – одессит!». В отличие от так называемых відомих українських письменників, ни разу не обращался в органы власти с какой-либо личной просьбой и даже никогда не стремился, подобно им, только из-за чересчур горячей любви к неньке-Украине всем сердцем и душой прикипеть к бюджетным бабкам. Отвечаю: никто не скажет обо мне, что я хоть раз наклонил голову. Потому считаю вправе впервые в жизни сказать слово тем, кто считает себя истинными одесситами.

 Уверен, если спросить каждого жителя Города, любит ли он Одессу, тот ответит положительно, даже если в душе ее не переваривает. К сожалению, таких приезжих в Городе расплодилось немало, в том числе среди так называемой творческой интеллигенции.

   Так любите ли вы Одессу?

   Я обращаюсь к народным депутатам всех уровней, влиятельным партийцам разной политической ориентации, лидерам общественных организаций, ректорам гуманитарных вузов и тем, кого принято именовать простыми горожанами. Наши предки не только строили этот Город, но и сделали слово «простой» в значении «обычный» нормой сперва одесского, а затем и русского литературного языка. Ребята, мне стыдно за то, что если бы не биндюжник и таксист Теплиши, в консерваторском городе Одессе не было бы записано ни единой ноты старинных одесских песен. А вам не стыдно?

   Или вы считаете нормальным, что в те же деревни, куда я ездил студентом собирать фольклор почти сорок лет назад, направляются одесские студенты с той же целью уже в наше время? Но кто-то когда-то будет заниматься этим в самой Одессе, с ее огромными пластами только нам присущей культуры? Мы ведь так гордимся, что весь окружающий нас мир балдеет на одесском фольклоре и цокает языками от восхищения, услышав не то, что одесский язык даже на уровне пресловутой «Ликвидации», а всего лишь слово «Одесса».

   Существует научный термин «Одессика», но занимаются этой темой исключительно любители в свободное от основной работы время, а купоны от их деятельности стригут, как правило, разнокалиберные жулики. Так не пора ли, пока еще окончательно не ушло время, создать в Одессе кафедру, которая будет профессионально заниматься богатейшим и по сию пору даже на треть не изученным лингвистическим и фольклорным наследием Города? Или мы с вами намеряли себе по двести лет жизни? Уже много лет эту тему, естественно, в свободное от основной работы время и в ущерб своим близким, изучает доцент Е.Степанов. Знаю, каково ему приходилось, особенно во времена чересчур научного царювания имени Хоруживки, да и сегодня не все так просто. Но Степанов, как и положено не просто коренному, а настоящему одесситу, не наклонил и никогда не наклонит голову, даже если ему придется ходить в доцентах до самой пенсии. Думаю, что именно он, как никто другой, заслуживает возглавить кафедру «Одессики», если таковой суждено появиться на свет.

   Что же до финансирования, особенно в нынешнее кризисное время, то отвечу по-одесски: не смешите мои тапочки. Или это деньги для Города, где за бюджетные деньги понаустанавливали жменю монументов и попереименовывали улицы в честь деятелей, не имеющих к Одессе отношения даже левым боком? И это при всем том, что в Городе нет ни единого памятника хоть одному из десятков одесситов, прославившего его на весь мир! А сколько бабок ушло на создание многочисленных новоявленных кафедр для дальнейшего трудоустройства кандидатов марксизма, академиков ленинизма и прочих докторов околовсяческих наук? Сколько миллионов выбрасывается на содержание всяких-разных газет и Интернет-ресурсов, истинная цена которым даже не три копейки в сильно базарный день? Сколько уходит на финансирование исключительно откатных проектов и поддержку общественных организаций, нафаршированных быкотой, имеющих такое же отношение к Одессе, как и к здравому смыслу. Сколько еще мы будем выглядеть в глазах окружающего Одессу-маму мира дебильными бандитами и дешевыми фармазонщиками, благодаря неустанной заботе одесского (!) издательства «Оптимум», поставившего на поток производство воровано-бракованной продукции под видом одесских словарей и разговорников? Остальные подобные вопросы вы зададите сами себе без моей помощи. Издательство «Оптимум» очень любит помещать на обложках с понтом своей продукции фразу «Чтобы вы так жили!». С точки зрения этих лоходромщиков, такую фразу одесситы произносят, желая собеседнику всего самого доброго…

   Одесситы, где бы вы ни жили и сколько бы не имели, слово было сказано. Вам остается либо действовать, либо исполнять вид, что подлинное наследие Города, чересчур заботливо покрывавшееся ржавчиной заезжими популизаторами в последние годы - не ваша проблема. Если кафедра «Одессики» не будет создана в Городе, я не пожелаю вам всем пойти на чужие руки, а с чистой совестью скажу: «Чтобы вы так жили, как любите Одессу!». Конец цитаты.

   Сегодня мне могут возразить, что Одессе сейчас как никогда трудно. Что некогда единственный город Российской империи, чьи доходы превышали расходы, ныне вынужден трястись над каждой копейкой. Капец, приплыли: всю ночь гребли, а лодку отвязать забыли! Но что толку во внешнем сохранении исторического облика города, какой смысл в ремонте фасадов домов, если их обитатели через каких-то двадцать лет будут рассказывать детям: «Вторая мировая война началась, когда русские и немцы оккупировали Украину. После той войны одесский язык сгинул…»?

   За право оставаться самим собой я расплатился даже карьерой собственного сына.

   У россиян есть матушка-Россия. У украинцев есть нэнька-Украина. У одесситов есть Одесса-мама. У настоящих одесситов, а не у приезжих даже в третьем поколении.

   Это – судьба.

   Иной нам не дано.

   P.S. Если вам таки интересно, что такое «Город мастеров» в одесском смысле слова – см. «Таки да большой полутолковый словарь одесского языка» в 4 томах, т.1, стр. 312. Это не реклама. Словарь подарен автором всем библиотекам Одесского региона.

 



16 февраля 2011 года
ВИКТОР ЯНУКОВИЧ ЧИТАЕТ ВАЛЕРИЯ СМИРНОВА

В настоящее время многие отечественные и зарубежные печатные СМИ и Интернет-издания опубликовали статьи по поводу того, что президент Украины Виктор Янукович назвал предшественников своего Кабмина  "шлеперами".  Значение этого слова трактуется как угодно, от "поездного вора" до "подвыпившего гуляки", что президент явно не имел в виду. Применение гарантом Конституции непонятного многим слова свидетельствует о том, что Виктор Янукович читал книгу Валерия Смирнова "Крошка Цахес Бабель",  где слово "шлепер" трактуется как "неудачник".  

Подробнее...


30 ноября 2010 года
Валерий Смирнов. Один в Городе воин!

Этого человека легко и просто отрекомендовать – ведь большая часть его «объективки» абсолютно уникальна. Судите сами: единственный из писателей – уроженцев Одессы послереволюционного периода, получивший известность, не уезжая из родного города. Автор единственной книги, вышедшей в Одессе (и на Украине!) рекордным тиражом в 155 тысяч экземпляров – романа «Чужая осень».

Валерий Смирнов стал первым из всех одесских писателей, чьи книги в их родном городе издавались стотысячными тиражами. Автор 50 книг, суммарный тираж коих превышает три миллиона экземпляров - рекорд, никем из живущих и пишущих в Одессе и на Украине непревзойденный. По праву его называют самым читаемым автором Украины из наших современников на всем русскоязычном пространстве... Недаром персоналия «Валерий Смирнов» есть в двух фундаментальных трудах - энциклопедии «Русские писатели. Современная эпоха» (изд. «Литературная Россия», 2004 г.) и трехтомнике «Русская литература сегодня» («Время», 2008 г.). Статьи о его творчестве публикуют столь авторитетные издания, как «Книжное обозрение» и «Книжный Петербург», а желающие взять интервью специально едут в Одессу из Москвы, Питера, Таллинна, Минска... И в то же время наблюдается нечто странное: на Украине, не говоря уж об Одессе, - практически полное замалчивание, не считая иных хамских пасквилей да нескольких телепередач на одесском ТВ! К чему бы это, спросите вы? Отвечу небольшой цитатой из его последней книги «Крошка Цахес Бабель»: «...сильно рассчитываю, что сам пан президент Ющенко наградит меня Шевченковской премией, а городской голова Одессы Гурвиц, состоящий в одной партии с фармазоном Ющенко и орденоносцем бабой Параской, подарит мне шмат земли размером больше жябячьего скока на побережье и назовет моим именем бульвар за одесскоязычной Долинкой имени народного артиста Украины и заслуженного артиста России Жванецкого». 
Прошу заметить - это было написано и опубликовано задолго и до президентских, и мэрских выборов... Смирнов остро неполиткорректен. Он пишет то, что думает и чувствует, не сверяясь с сиюминутной выгодой и конъюнктурой, как иные наши «инженеры человеческих душ», порой читающие свои опусы перед сановными... лицами хоть в бане, хоть на попойке. Мудрено ли, что в его жизненном багаже нет ни званий, ни титулов, ни всяческих премий и регалий, равно как и членского билета «спилки пысьменныкив»... Зато хватает недругов и завистников. 
Впрочем, друзей, почитателей и поклонников все-таки куда больше. От Одессы - до Москвы, Сибири, и заокеанских городов и весей. Иначе - его книги не расходились бы со скоростью жареных пирожков времен нашей юности! Как в один день был продан весь первый тираж «Крошки Цахеса Бабеля»... 
Пожалуй, его смело можно назвать человеком, делающим свою судьбу собственными руками. Филолог (выпускник ОГУ) по образованию, журналист, спортсмен-рапирист (КМС), завзятый рыбак и охотник, во времена перестройки Валерий издал первую свою книгу и... ударился в бизнес. Тот удивительный, непредсказуемый и полный опасностей бизнес конца 80-х, что с таким смаком описан в его криминальных и сатирических книгах. Причем, чисто одесский, предприимчивый и изобретательный ум давал ему возможность стать, мягко говоря, состоятельным человеком. Но... в 93-м он резко меняет жизнь, переходя на положение профессионального писателя. Как сам он говорит: «Если работа мешает рыбалке и охоте - завязывай с... работой». Просто в один прекрасный момент он понял, что «делание денег» превращает человека в «раба лампы», лишая его и нормальной жизни, и нормальных людских отношений... И последовал примеру героя своего любимого писателя Джека Лондона, Элама Харниша из романа «Время не ждет», в одночасье бросившего закабалившее его дело. 
Многие ли могут остановиться в этом безумном беге, достигнув определенной ступени обеспеченности, и выйти из игры, не гонясь за огромными деньгами и заморскими виллами? Тем более - имея все шансы и будучи востребованным. Но он такой, какой есть. «Без понтов». 
Почти два десятка лет Валерий ведет свой образ жизни, проводя этак 11 месяцев в году на рыбалке и охоте, изобретая и апробируя уникальные блесны, мормышки и прочие рыболовные приспособления, и щедро одаривая ими коллег по увлечению. А заодно - снабжая и рыбой, и дичью друзей и знакомых... Полушутя он говорит, что лучше всего умеет ловить рыбу... Книги же пишет в «свободное от основного занятия время». Причем, судя по результатам - не без успеха! Особенно, учитывая то, что большинство из них изданы в Одессе - явление в наше время абсолютно уникальное! Не писатель из «провинции» едет в столицы, смиренно предлагая свои опусы господам издателям, - книготорговцы России буквально с руками отрывают его уже готовые книги! Хотя в последние лет десять, когда Смирнов уже стал знаковым «брендом», его переиздают и московские издательства. Но имя-то он сделал здесь, доказав на своем примере: вовсе не обязательно уезжать из Одессы, как твердят иные «знатоки», чтобы реализоваться. Главное - хотеть и уметь. 
Более того, в середине девяностых «киты» московского издательского бизнеса заметили «талант из глубинки» и предложили ему переехать в Первопрестольную. Хорошая квартира за их счет, обильные гонорары и соответствующая «раскрутка», требующая в наше время шестизначных сумм отнюдь не в национальной валюте... Заметим - было это задолго до появления «феномена Донцовой». Смирнов отказался. Простите за «высокий штиль» - но Родина, его Одесса, ему дороже суетной славы и громкого успеха. И это не поза, это - редкое в наше суматошное и меркантильное время умение не плыть по течению и не гнаться за тем, что для иных - предел мечтаний... К тому же, ну какая там рыбалка и охота по сравнению с нашими краями! Да и платанов на Пушкинской, и тех камней мостовой, что роднее настоящему одесситу всех благ рая земного, там не найдешь. Не говоря уж о личной свободе, которая для него превыше всего... 
Его книги всегда удивляли меня сочетанием вроде бы несочетаемого: острой иронии, доходящей до сарказма при описании иных реалий нашего города, и в то же время - затаенной нежности к нему, щемящей ностальгии по ушедшему и уходящему, утекающему, словно пыль меж пальцев или мелкий песок в песочных часах. Тех часах, что не перевернешь... Это свойственно и серии детективов, начатых «Чужой осенью», и одесским плутовским романам о похождениях обаятельных жуликов - «Операция Гиппократ», «Гроб из Одессы», и новеллам-легендам из сборников «Таки да!», «Или!», «Картина»... Смирнов умеет сплести воедино и жесткий криминальный сюжет, и форменный парад смешнейших аттракционов, фарсовых персонажей и ситуаций и... тонкое знание истории Одессы, ее духа, традиций и языка. Впрочем, отнюдь не только Одессы. За легким, порой ерническим текстом зачастую кроются серьезнейшие познания истории и культуры всемирной. Просто автор не из тех, кто любит выставлять их напоказ, кичясь своей «начитанностью». Многие его книги - плод кропотливой работы с источниками, порой редкими и редчайшими. Еще до эпохи Интернета, когда на поиск маленькой цитаты требовались порой недели труда в библиотеках! Особенно заметно это в двухтомном романе «Коготь дьявола», который Валерий Смирнов не переиздавал, считая его перенасыщенным историческим материалом. Я же уверен, что эта книга достойна стать на полку рядом с «Маятником Фуко» Умберто Эко или «Словарем Ламприера» Лоренса Норфолка - всемирными интеллектуальными бестселлерами... На мой взгляд, в ней найден ответ на пресловутый «еврейский вопрос», причем ответ умный, справедливый и безупречно аргументированный. Не говоря уж о блестящих кусках, посвященных Городу, как называет он Одессу, следуя за Булгаковым, именовавшим так родной Киев... Что трагическая сюжетная линия времен Гражданской войны, что едкие и смешные до одури шаржи на «пысьменныкив» времен перестройки. 
Но и многие другие книги Смирнова отнюдь не чистая развлекаловка, хотя их читают в поездах и на пляжах. Только иные читатели и критики не замечают многослойности текста, скрывающего в себе серьезные мысли и идеи... Да, часть книг Валерия относится к «хорошей плохой литературе» - детективному жанру по определению его классика, Гилберта Кийта Честертона. Но жанр и форма - отнюдь не самоцель автора. 
И конечно же - язык! Тот язык, за который его только ленивый из числа умствующих «профессиональных одесситов» не обвинял в «профанации», «оригинальничанье» и использовании блатного жаргона. Еще бы, ведь он отличается от языка САМОГО Бабеля, писателя, несомненно большого, но превращенного посмертно в фетиш и удавку иными «конторами», претендующими на монопольное право владения «одесскостью» во всемирном масштабе... 
В начале нового века и тысячелетия Валерий Смирнов взвалил на себя неподъемный груз. За последние годы он создал истинную энциклопедию одесской жизни и языка. От покетбука - до объемистого четырехтомника. Целая серия «Полутолковых словарей одесского языка», сознательно не названных «толковыми», да еще - несколько небольших книжек-разговорников... Очень сложно определить их жанр, напрочь не укладывающийся в любые академические рамки. Это - и жанровые зарисовки, и острые публицистические эссе, и история Города. Причем все в единой формальной рамке глоссария, наглядно доказывающего и сам факт существования такого явления, как одесский язык, и сохраняющего для современников и потомков живые фрагменты на глазах исчезающего, растворяющегося в толпах приезжих чужаков быта и фразеологии истинной Одессы. Сам Смирнов определяет «сверхзадачу» своих трудов как создание подлинной истории Города. Но я, как читатель, вижу в этих не раз мною перечитанных томах и многое другое... Признание в любви к нашей оригинальной и абсолютно самобытной культуре и истории, доказательство того, что современный русский язык почерпнул огромное число слов и норм из «одесского койне» - «открытка», «негритенок», «демисезонный»... (список занял бы не одну газетную полосу!) и ... жесткое противостояние сразу двум вроде бы противоположным тенденциям. 
Желанию властей - будь то советская, будь то украинская «оранжевых времен», по разным причинам, но с одинаковой тупостью и наглостью, превратить непокорный европейский город в рядовую провинцию. Его злые, но абсолютно точные и снабженные цитатами очерки «провинциализации» и «украинизации» достойны стать в один ряд с лучшими образцами сатиры. 
И тем самым «одесситам», которые сужают истинный, высокий МИФ Одессы до удобного «мифчика», позволяющего любить Город издалека, покровительственно похлопывая по плечу. И «варить на нем бабки», торгуя угодливо нарезанными деликатесами вместе с суррогатами оптом и в розницу, «не замечая» реального упадка и разграбления... 
Мудрено ли, что выход четырехтомного «Словаря» - истинное событие в жизни Города - не удостоился НИ ОДНОГО печатного отклика на родине? Мотивы у обеих сторон - от «обиженных» оранжевых временщиков до возмущенных посягательством на «монополию» «торговцев Одессой» - были разными. А метод - одним. Гробовым молчанием... Да и завершающая публицистический цикл книга «Крошка Цахес Бабель» получила весьма характерный отклик в стиле «сам дурак!» от некоего советника ныне отставного мэра... Крыть - то больше нечем! 
Но времена меняются. Может быть, впервые за долгие годы у нашего Города появился шанс выйти из плена навязываемой роли шута на богатой свадьбе, скрывающего под пестрой одежкой тяжкие раны. И Смирнов считает, что новой власти нужно не подставлять ножку, требуя немедленного всеобщего благоденствия, а подставить плечо. Он готов это сделать на практике и уверен в том, что Одесса несет в себе неисчерпаемый источник дохода в городскую казну. Это - сам бренд «Одесса», который используется сегодня в духе «московской бубличной артели «Одесские баранки» кем угодно и как угодно... От некоего местного издательства, выпустившего частью украденный у Смирнова, а частью - содранный со «словарей блатного языка» «Одесский разговорник». Равно как и некоторые иные воровано-бракованные книжонки подобного пошиба, позорящие наш город перед туристами. До крупных московских издательств, издающих «Антологии одесского юмора» и планирующих выход «одесских серий». И все это - под редакцией одного из «профессиональных одесситов». Причем доля написанного действительно в Одессе, там, мягко говоря, невелика! А сколько фильмов - от нашумевшей «Ликвидации» до еще не законченного «Мишки Япончика» снимается на одесском материале и в самой Одессе, с минимальным участием одесситов и - нулевым - властей. Соответственны и прибыли в местную казну! 
Не пора ли как-то упорядочить использование и самого имени Города, и его символики вне Одессы и Украины? Так же, как это сделано в мире с шампанским, коньяком и прочими известными своим уникальным происхождением, брендами... Например, сотворить нечто вроде торгпредства в Москве и зарегистрировать бренд «Одесса». И активно представлять продукцию писателей, художников, музыкантов, взяв на себя роли и литагентов, и импресарио. А немного набравшись сил, перейти к продюсированию фильмов, максимально используя базу киностудии и своих актеров, сценаристов, режиссеров! Неужели наше нынешнее положение хуже, чем было в 
20-е?! Ведь это может дать реальные средства, не говоря уж о престиже! 
Опять-таки, Валерий Смирнов надеется на то, что и новый ректор Национального университета им. И.И. Мечникова Игорь Коваль, и новый мэр Алексей Костусев наконец-то создадут остро необходимый научно-исследовательский центр «Одессика», с идеей коего уж который год бьется доцент Евгений Степанов. Пока - хоть в качестве кафедры. 
Наше наследие - это наше богатство, и пора им распорядиться по-хозяйски, доказав свое право на него делом. Так, как уже два десятка лет доказывает Валерий Смирнов - одинокий воин в поле нашего города, который не сдал и не сдаст свой Город. Не пора ли подкреплению подойти?

Журналист: Игорь Плисюк

Подробнее...


Страницы: [1][2][3][4]