Новое интервью с Валерием Смирновым

Его "похоронили" в возрасте "слегка за 90" и регулярно воруют произведения - постранично и целиком

У писателя Валерия Смирнова на все это имеется ответ: "Как интересно жить! По приколу!" 
    Стоит одну минуту пообщаться с Валерием Смирновым - и сразу становится ясно: вопросы о творческих планах, "политическом кредо", "жизненной позиции" и прочие "гламурчики" здесь так же неуместны, как тот же торг в известном романе.

Его "похоронили" в возрасте "слегка за 90" и регулярно воруют произведения - постранично и целиком

У писателя Валерия Смирнова на все это имеется ответ: "Как интересно жить! По приколу!"


    Стоит одну минуту пообщаться с Валерием Смирновым - и сразу становится ясно: вопросы о творческих планах, "политическом кредо", "жизненной позиции" и прочие "гламурчики" здесь так же неуместны, как тот же торг в известном романе.
   

    "В детстве я пострадал из-за мадам Рабинович"
   Стараясь по многим причинам, прежде всего из-за некоторой "затасканности", не употреблять словосочетание "истинный одессит", я тем не менее утверждаю: Валерий Смирнов - именно таков. И дело не только в "чисто одесских корнях". Появившись на свет в старом одесском дворике, Валерий не только "пропитался" им "от и до", но и сумел донести до читателя тот самый одесский колорит - причем, заметьте, подлинный, а не искусственно-наносной, как, увы, это случается с пишущей братией довольно часто.
   Когда на прилавках одесских магазинов появились его "Таки-да!" и "Гроб из Одессы", на душе полегчало: здесь все было "в плюс" - и сами одесские истории, и одесский язык, и особый авторский стиль. Уже позже появился известный "Большой полутолковый словарь одесского языка", к которому, кстати, мы еще не раз обратимся.
   Откуда же это все? Тут бы в самый раз спросить про "секрет таланта". Слава богу, я не задала подобный вопрос самому Смирнову, ибо можно только представить себе, какую тираду с использованием самых колоритных выражений я бы услышала в ответ. А секретов никаких нет: просто одесский пацан в свое время "шкурой" прочувствовал родные одесские улицы и переулки, море, пляжи и дворики - причем целостно, со всеми их прелестями и гадостями. Особым чутьем, слухом и взглядом "проглотил" Валерий и одесский говорок с его совершенно неожиданными для "чужого" уха оборотами, жесты, походку и прочие "особенности самовыражения" одесских старожилов. Всем этим теперь "дышат" его книги, где увлекательный сюжет ну никак не оторвать от не всегда сладкой "изюминки" одесского городского быта в виде общего крана посередине двора, палок-подпорок для белья, бесконечных внутридворовых галерей, коридоров-лабиринтов одесских коммуналок.
   Из "его университетов"...
   - Во дворе на Княжеской улице, где я родился, было три семьи с фамилией Рабинович. Причем, представьте, родственниками они не были, просто однофамильцы, - вспоминает Валерий Смирнов. - Из-за одной нашей мадам Рабинович я однажды в детстве был наказан. Все дело в том, что муж ее всегда называл одинаково: "корова". Мадам много курила, ее неизменный "атрибут" - папироса во рту. "Мадам Рабинович, - говорит ей как-то соседка, - а я вот читала в газетах, что никотин убивает лошадь". "Так лошадь же, а не корову!" - вмешался я на свою голову. За что и получил: гулять не пустили.
   Скорого на язык пацана оставили на приехавшую из Москвы Полину Захаровну, которая, вслушиваясь в "говорок" обитателей старой одесской коммуналки, не могла скрыть удивления. Она "удивлялась на них", одесситы - "на нее". Они часто просто не понимали друг друга. И больше всех - маленький Валерка:
   - Она говорит мне: "Ва-а-алер, п-а-а-айдем ля-а-пить ва-а-ареники. Принеси-ка мне ска-а-алку и досточку". А в моем понимании скалка - это маленькая скала на Ланжероне, а досточка: В нашей "коммуне" было семь семей и один сортир. Над унитазом висели семь "крышек". Они-то и назывались "досточками". Думаю: эта тетка из Москвы что, совсем "больная на голову"? Ну зачем ей для вареников унитазная крышка?
   
   Как быть с "портрэтом"?
   За время нашей достаточно долгой беседы Валерий ни разу не присел. Впечатление такое, что внутри у него имеется некий моторчик, а сам он - вместилище самых неожиданных идей, невероятного количества житейских историй "за все и всех" и, что поражает больше всего, моментальных ответов - на любой вопрос, даже на тот, который у меня только мысленно "зарождался". И еще - кажется, у него всегда прекрасное настроение и он практически всем и всеми доволен.
   - Когда ж вы жаловаться начнете? - спрашиваю. - На "оранжевых", "бело-голубых", "цветных в крапинку", правительство или хотя бы на несовершенство мирового устройства?
   - Ай, оставьте! - отвечает Валерий. - Я живу в самой лучшей стране среди самых лучших людей. - И добавляет: - Если история развития человечества - не что иное, как сплошное "кидалово", так зачем же жаловаться? Мне хорошо в Одессе, и я остался здесь. А ведь смотрите, что получается? Нас на Княжеской таких, как я, "штук" сорок было. Мы в Долинку все время бегали. И что же? Разъехались. Уже лет двадцать назад. Кроме меня почти никого и не осталось. И кто теперь в Одессе помнит, что такое Долинка?
   Ну-ка, одесситы в "энном поколении", напрягите память: что за местность такая - Долинка? Оказывается, это бывший Комсомольский бульвар, позже - бульвар Искусств, теперь - бульвар Жванецкого:
   - Когда я был пацаном, - говорит Валерий, - там не было ни "пароходских" домов, ни других зданий. Одна "дикая" природа. Помню, как там ящерицы бегали. А мой дедушка это место называл "швейцарской долиной". Представьте: в ХIХ веке там даже охотились - в самом центре Одессы!
   Еще "смирновский прикол": никаких фото!
   - Ну как же без снимков?! - впадаю я почти в отчаяние. - Почему вы не хотите фотографироваться?
   - Ай, все очень просто! Мне ж так интересно жить! В связи с тем, что мой "портрэт" мелькает очень редко, то чего я только о себе ни узнаю время от времени! Почему-то думают: если я знаю, как разговаривали люди в Одессе два века назад, то меня уже просто не может быть на этом свете, такой я старый. Обо мне говорили, что мне слегка за девяносто, потом меня примерно в этом же возрасте и "похоронили", причем не один раз.
   Пока я раздумываю вслух, как же быть с портрэтом мэтра, то по поводу "мэтризма" выслушиваю от Смирнова соответствующую тираду и уверения, что иной Вася-слесарь чаще для него бывает гораздо более интересным и колоритным, чем какой-нибудь признанный "деятель". И еще, уже серьезно:
   - Всегда надо помнить, что каждый человек - это личность.
   Ну а по поводу "ни дня без строчки" - ответ тоже следует молниеносно:
   - Я не писатель. Я - рыболов и охотник. Просто в свободное от этих дел время пишу книжки. Представьте: "Словарь одесского языка" я написал за месяц, а чтобы придумать приманку на жереха, у меня ушло семь месяцев. А вот полюбуйтесь на мою коллекцию блесен. Я же каждую "крошку" вручную раскрашивал: И вообще, знаете, как я стал писать? Не поверите: на спор. 20 лет назад я поспорил на бутылку водки, что стану известным писателем и буду печататься в Москве, не выезжая из Одессы. При этом не я буду ездить туда в поисках издательства, а издатели станут приезжать оттуда ко мне в Одессу. Считаю, что спор я выиграл.
   На книжной полке, где стоят книги Валерия Смирнова, выставлена крохотная бутылочка водки "Смирнов". Вероятно, не на этот "малек" спорил тогда писатель, упорно утверждающий, что он "не писатель", но, согласитесь: "в тему".
   
   "Такая борзость!" (саркастический монолог)
   - Тексты у меня воруют всю мою сознательную жизнь, - насмешливо признается Валерий Смирнов. - Ну, думаю, воруете - воруйте. Но сейчас уже такая "борзость" пошла!.. К примеру, в Севастополе имеется туристическая фирма "Та Одесса". На свой сайт без моего разрешения они "ставят" мой "Словарь одесского языка" в собственном, "кастрированном" варианте. И знаете, в чем прикол и от чего я смеялся больше всего? На сайте имеется предупреждение: "При перепечатке материалов ссылка на наш сайт обязательна". Как вам? Короче, грубо говоря, весь бывший Союз может спокойно "лазить" по сайту, читать себе, а им за это "втирают" путевки. Или: в одной одесской газете в рубрике "Творчество наших читателей" вдруг вижу отрывки из моей книги. Никакого разрешения на перепечатку я, конечно, не давал. Звоню, спрашиваю: "А с каких пор я стал вашим читателем?"
   Еще "одесский" случай: потребительское общество "Арго", которое распространяет разные целительные пилюли, от которых у меня лет пять ничего не будет падать, на своем сайте разместило тот же "Словарь:" Хотели туда же "всунуть" и мои "Легенды Одессы", то есть элементарно украсть и их. Я им говорю: "Ребята, алло!.. И сколько вы дальше воровать собираетесь?" Приостановили "процесс". Словарь же продолжает "висеть". То же самое происходит и с моим "Русско-одесским разговорником". Или вообще "класс": недавно узнаю, что в каком-то украинском селе есть человек, который сканирует мои книги и предлагает потом их "электронные версии" по дешевке. Но его уже, по-моему, взяли за эти дела за ж: Украли и текст "Как на Дерибасовской угол Ришельевской". Он на одном из российских сайтов продается - как "Реферат для школьников". Вообще этой книгой торгуют уже все, кому ни лень - без моего участия, естественно. А вот вам еще интересная "темка". Говорят, что Украина ворует у России газ. Я не знаю, ворует или нет. А вот мою книгу, которую "упорно" воровали так, что я уже даже к этому привык, российский сайт "Аудиокниги" своровал: по-новому. Не заключая со мной никакого договора, они выпустили аудиодиск, где мой текст читает Тамара Швец. Ну оборзели до беспредела! А издательство какое указано! Оно называется: "Нигде не купишь". Мой литературный агент пишет туда письмо. Мечтаю, мол, иметь этого самого "гроба из Одессы". Так они ей отвечают, что, мол, за границу, то есть из России в Украину, мы посылаем заказы только с предоплатой. Стоит такой диск 8 долларов. Подобными примерами я вас могу и "загрузить", и "перегрузить".
   - То есть с вами никаких соглашений не заключают, процент от продаж вы не получаете. Речь, таким образом, идет о самом обычном воровстве интеллектуальной собственности. И как вы собираетесь бороться с этим? - уточняю я, знакомясь с "пачкой" интернетовских распечаток со "свежеворованными" у Валерия Смирнова текстами.
   - Бороться?! Да нет у меня никаких "понтов" с ними судиться. Мои издатели говорят: давай, Валера, мол, в суд подадим. Но я так рассуждаю: начать "гонять" с исками? Куда? Они сюда приедут из России или я туда стану ездить? Да это разбирательство будет длиться годами, а в результате в виде морального ущерба мне дадут 10 долларов? Оно того не стоит, и воровство все равно будет продолжаться. Для меня не это главное. Я другого никак не могу понять: почему российским издателям выгодно приезжать ко мне в Одессу заключать договоры, а на родине - нет? Ко мне недавно приехали из московского издательства "АВВYY>, которое специализируется исключительно на выпуске словарей. Право на электронную версию "Словаря одесского языка" в настоящее время принадлежит этому издательству. Оно приобрело его сроком на пять лет у издательства "Полиграф". И вот представьте: завтра "АВВYY> скажет: "Словарь" "гуляет" по разным сайтам. На каком основании?" Вот и пришлось мне предупреждать их представителей: "Ко всему, что растаскано по сайтам, я не имею никакого отношения. Со мной никакого соглашения они не заключали, прав на мои тексты у них нет. Это "пираты". Издательство тоже не первый день на рынке, оно сталкивалось с подобными вещами. У него все права на издание, оно за это заплатило деньги. Все права на их стороне. И они при желании могут и "закатить" скандал, и начать судебный процесс. Не, ну сами представьте: я еще не успел договор с издательством заключить, а словарь уже можно в Интернете "скачать", да еще на нескольких сайтах сразу. Сейчас у меня "на подходе" издание книги "Одесские анекдоты". Так мой издатель говорит: "Валера, сегодня твои анекдоты выйдут, а завтра часть их уже "отыщется" в Интернете". Ну а потом - "по-накатанному": мои тексты в электронной и аудиоверсии "пираты" мне же станут предлагать за восемь долларов.
   - М-да, проблема:
   - Да, такой прикол. Издатели мне говорят: "Валера, радуйся: мало кого из писателей Украины так упорно "разворовывают": Я же время от времени задаюсь вопросом: ну почему ко мне едут издатели из Москвы, а не из Киева? Украине "бабки" не нужны?! Одессе "бабки" не нужны?" Да я готов (отвечаю за свои слова!) какому-нибудь издателю в Одессе бесплатно предоставить свой текст. Возьмите, ребята, "на шару", напечатайте, завезите в ту же Россию и продайте там, будете иметь "жменю денег". Но я же знаю: этим никто не будет заниматься.
   
   О фильме "Ликвидация", или "Если уже что-то делаешь..."
   В квартире Валерия Смирнова вместе с домочадцами счастливо уживаются охотничий пес Яр (дратхаар), кошка Аркана. Эта пушистая красотка в семье также именуется Дусей, Крысой и: время от времени откликается на еще одно, слегка неприличное, "имя". Отметив, что Яр - ярый (простите за каламбур) защитник Арканы, продолжаю "оглашать весь список" смирновской фауны. В квартире Смирновых также обитают попугай, что вас, вероятно, мало удивит, и: зайчиха ("которая крольчиха") Шоня с зайцем (аналогично!) Феликсом. Согласитесь, экзотика!
   В связи с тем, что писатель ("неписатель") фотографироваться отказался, пришлось удовольствоваться "увековечиванием" домашних питомцев рядом (или на руках) с Валерием - увы, с обязательным условием, что самого Смирнова на снимках не будет.
   - Знаете, такое впечатление складывается, что вы, в отличие от большинства, живете с удовольствием, - делаю я "заключение", наблюдая, с какой любовью возится Валерий со своей "живностью".
   - Знаю. А все и надо делать только "в удовольствие". Вот звонят мне как-то из Москвы: напишите сценарий, связанный с Одессой. А мне писать сценарий не интересно. Отказываю. На том конце провода не понимают: "Да вы представляете, какие это бабки?!" Отвечаю, что не в "бабках" дело. А заодно даю совет: если вы собираетесь снимать фильм с одесской тематикой, будьте осторожны в употреблении "одессизмов" в диалогах. А то такой фильм где-нибудь в Калуге, может, и пройдет на "ура", а вот вся Одесса станет над вами смеяться. Потому, когда сценарий будет написан, дайте мне "на просмотр", я подскажу, чтобы диалоги и в самом деле были "грамотно одесскими". Но то ли они обиделись, что я отказался писать сценарий, то ли еще что, но никто с просьбами потом ко мне не обращался. Я так думаю, что речь тогда шла о будущем фильме "Ликвидация". Во всяком случае, именно о "Ликвидации" могу сказать, что при всех достоинствах фильма Одесса в нем "смотрится" как какая-то послевоенная помойная яма, а "одесский язык" там (тут, пожалуй, опущу несколько "остреньких" словосочетаний, высказанных писателем. - М.К.) "собран" из нескольких исторических периодов сразу. Ну не мог Гоцман употреблять одесские слова и выражения, которые искусственно "собраны" сразу из нескольких эпох, понимаете?! Он там одновременно употребляет "одессизмы" и сороковых, и шестидесятых, и семидесятых годов. Да такого быть не могло! Конечно, если человек живет в другом городе и совершенно не "в теме", он этого попросту не заметит и будет "на ушах" от фильма. Но для одессита, который знает "одесский язык", - это: (слишком "искрометное" определение опускаю. - М.К.). А все почему? Потому что, если уже что-то делаешь, то делай это хорошо или вообще не делай.
   

Мария КОТОВА ,"Слово"

 

 

Архив новостей.