Валерий Смирнов. Одесский язык


Одесситы, в том числе, снискавшие мировую известность, во все времена  
писали исключительно «одесский язык». Но как только ни именуют по сию 
пору наш родной язык за пределами породившего его Города! Одесский 
говор, одесский сленг, одесский жаргон, одесский языковой колорит, 
типично одесские выражения, русская речь одесситов, одесские словечки, 
одесско-блатной жаргон, одесское городское койне, характерные одесские 
фразы, одесское наречие, одесский диалект

                                                           ВАЛЕРИЙ СМИРНОВ

                                                               ОДЕССКИЙ ЯЗЫК

«У Одессы и общая lingva franka…я с негодованием отрицаю широко 
распространенное недоразумение, будто это испорченный русский. 
Во-первых, не испорченный, во-вторых, не русский. Нельзя по внешнему 
сходству словаря заключать о тождественности двух языков. Дело в 
оборотах и в фонетике, то есть в той неуловимой сути всего путного, 
что есть на свете, которая называется национальностью. Особый оборот 
речи свидетельствует о том, что у данной народности (одесситов – авт.) 
ход мысли иной, чем у соседа…Словарь, если подслушать его у самых 
истоков массового говора, совсем не тот, что у ?оседних дружественных 
наций, русской и даже украинской».
               В. Жаботинский, 1930 г.

Одесситы, в том числе, снискавшие мировую известность, во все времена  
писали исключительно «одесский язык». Но как только ни именуют по сию 
пору наш родной язык за пределами породившего его Города! Одесский 
говор, одесский сленг, одесский жаргон, одесский языковой колорит, 
типично одесские выражения, русская речь одесситов, одесские словечки, 
одесско-блатной жаргон, одесское городское койне, характерные одесские 
фразы, одесское наречие, одесский диалект…Диалект чего? Русского 
языка? Того самого языка, в который вошли из языка одесского 
«бакалея», «антибиотик», «универмаг», «баклага», «плов», 
«электростанция», «асфальт», «шкалик», «балык», «поля фильтрации», 
«кинофабрика», «пароход», «налет», «автомат», «международный 
институт», «мент», «армянское радио», «художественное училище», 
«фигли-мигли», «фотографическая мастерская», «банда», «карета скорой 
помощи», «детский сад», «фарцовщик», «ипподром», «макароны», а также 
сотни иных слов, фразеологизмов, пословиц и поговорок? Или вы думаете, 
я вешаю вам лапшу на уши, как издавна говорили в Одессе, и 
относительно недавно стали говорить в России? Чтоб я так жил с вашей 
женой, как это правда. Клянусь здоровьем детей моих соседей!
Что это за диалект, в котором почти для каждого не то, что слова, но и 
фразеологизма русского языка найдется свой синоним? Хрупкий – крохкий, 
иногда – местами, жара – пекло, красивый – интересный, малыш – масик, 
разбогатеть – подняться, бракодел – шмирготник, играть – шпилить, 
уборщица – техничка, пропускать занятия – казенить, секс – резка, 
артель – тафу, перец – гогошары, мародер – шарпальщик, живот – кендюх, 
подросток – шкет, безразлично – по барабану, бригада – маза, юморист – 
хохмач, бомбардир – кладос, киллер – бомбардир, упаковочная бумага – 
бибула, петарды – митральезы, сожительствовать – поджениться, консервы 
домашнего производства – закрутки, микрорайон – хутор, хутор – магалы, 
порезать – пописать, вагоновожатый – ватман, залп – пачка, сахар – 
цукерман, продавец – реализатор, пылкая – знойная, тыква – кабак, 
зубровка – бандитовка, воспитательница – фребеличка, гораздо лучше – 
задороже, забегаловка – винарка, бабник – супник…
Тяжело работать – рачки лазить. Это совсем другая история – это 
отдельная песня. Краткосрочное посещение – докторский визит. 
Сомнительные поступки – химины куры. Человек в футляре – медуза…Уйдите 
с глаз долой – сделайте вид, чтобы я вас долго искал. Святая простота 
– голубой наив, грубая лесть – мелкий подхалимаж, строить догадки – 
заниматься хохмологией…После драки кулаками не машут – поздно, Маня, 
пить боржоми, когда в печени цирроз… Между нами все кончено – любовь 
прошла, завяли помидоры…Ругается, как сапожник – говорит, как 
биндюжник…«Высотка» – «свечка», «холодный фотограф» – «щелкунчик», 
«цеховик» – «артельщик», «обезьянник» – «телевизор», «фонтанировать 
ид?ями» – «шпринцать мозгами». Даже пресловутую «буржуйку» в Одессе 
именовали исключительно «румынкой», а шарманку – катеринкой. Если в 
современной Москве водители «бомбят», то в Одессе – «кастрюляют», а 
относительно недавно появившийся в русском языке фразеологизм «чайник» 
еще полвека назад был известен у нас в качестве «парикмахера» (он же 
«цирюльная вывеска» более чем столетней давности).
Что это за выражения «делать базар» – совершать покупки на рынке, 
«достать пульки» – купить куриные ножки, а также «смеяться с кого-то» 
и прочие «держать за» – воспринимать в качестве, если уже в наши дни в 
  программах российских новостей звучит даже дикторское «чествовали за 
героев», не говоря уже за «слушайте сюда» и иные многочисленные 
некогда характерные образчики одесской речи, заполонившие российские 
кино- и телеэкраны?
Уже добрую сотню с большим гаком лет российские лингвисты на полном 
серьезе поучают нас говорить и писать «вполне серьезно», не «галоши», 
а «калоши», не «простой смертный», а «обычный смертный». Учили они нас 
и тому, что, согласно правилам русского языка, нужно писать 
«негренок», а не по-одесски безграмотно – «негритенок», и есть в 
русском языке слово «полати», которые одесситы отчего-то именуют 
«антресолями», а «беспардонный» означает исключительно «беспощадный», 
но никак не «бестактный». И что вместо «кушать» надо говорить «есть», 
а несуществующее слово «ложить» нужно заменять словом «класть». Слово 
«фотография» казалось неуместным синонимом «дагерротипа» им, начисто 
позабывшим, что пресловутый «дагерротип» попал в русский язык из языка 
одесского. Впервые увидев завезенную из Одессы в Россию апельсину, они 
стали рассказывать, что ее нужно называть «померанцем». И, как шалящим 
детям, десятилетие за десятилетием поясняли то, за что, как говорят в 
Одессе, мы уже забыли, когда они еще не знали. О чем, в частности, 
свидетельствует крылатая фраза одесского языка  «Что это такое и с чем 
его едят?».
Леонид Утесов в книге «Спасибо, сердце» вспоминал, как москвичи 
потешались над его одессизмами, а в написанной гораздо позже 
«Московской саге» Василий Аксенов поведал, как эти же одессизмы стали 
модными московскими словечками. В прошлом году вышел мой 
«Русско-одесский разговорник». Один москвич прислал письмо в Одессу, 
где поведал, как зачитывал его вслух, а народ буквально валялся от 
смеха. Можете прихватывать меня за язык: пройдет какое-то время, и 
россияне будут без тени улыбки употреблять слова и фразеологизмы из 
этого разговорника. Точно так, как произносят они сегодня некогда 
сильно веселившее их выражение «две большие разницы».
Ну и что мы имеем с гусь, то бишь: каков результат? Он таки 
стандартный, неоднократно проверенный самим временем: нормы одесского 
языка как становились, так и продолжают становиться нормами языка 
русского. Не без влияния той самой апельсины на изменения пола 
картофеля и вплоть до употребления чисто одесской приставки «шм», 
придающей при повторении слову значение пустяка типа: фаллос-шмалос, 
книги-шмиги.  И пишут россияне «открыть дверь», а не «отворить дверь», 
«налетчик», а не «разбойник», а также «доказать этого никто не может», 
в полном соответствии с грамматикой одесского языка, где родительный 
падеж является главным.
Что это за словечки? Те самые словечки, по поводу которых писал 
российский поэт Н. Гумилев: «…специфически-одесский говор …с какими-то 
новыми и противными словечками»? Среди множества таких словечек, в 
частности, были «шикарный», «конъюнктура», «демисезонный», которые 
давным-давно не кажутся россиянам противными. Современник Гумилева 
ученый-лингвист Л. Горнфильд в 1922 году выдал откровение: «Лет 
двадцать пять назад слово открытка казалась мне типичным и 
препротивным созданием одесского наречия; теперь его употребляют все, 
и оно действительно потеряло привкус уличной бойкости». Зарубежным 
филологам впору создавать диссертации на тему длящейся с 
девятнадцатого века и по сей день российской лингвистической традиции: 
сначала они возмущаются по поводу «препротивных созданий одесского 
наречия», порождающего «новые и противные словечки», а затем не без их 
помощи создают свои, написанные чисто по понятиям русским языком, 
научные работы и классические литературные произведения.
Что это за наречие, где уже известный и в России «фанат» более ста лет 
назад был синонимом «болельщика» (место сборища болельщиков по сию 
пору называется  в Одессе Фанаткой), а «киоск» именуется «батискафом»? 
Как бы между прочим, слово «киоск» попало в русский язык из языка 
одесского. Это тоже одна из многочисленных одесских традиций: стоило 
только россиянам узнать, что являют собой «маленжаны», как одесситы 
тут же стали именовать их «баклажанами». Со временем и слово 
«баклажаны» стало для россиян привычным, а одесситы уже добрую сотню 
лет именуют баклажаны «синенькими».
Вот так и попадали в русский язык из «Богом данного России золотого 
города», окруженного частоколом нищей крепостнической империи, не то, 
что «гвоздодер», «ландо», «халва», «бильбоке» или «пшют», но и 
многочисленные фразеологизмы типа «не все дома». Если каких-то 
тридцать лет назад россияне письменно и устно именовали «самостроками» 
то, что одесситы – «самопалами», а их фразеологизм «тонна» 
соответствовал нашей «штуке», то ныне звучит по российскому 
телевидению не то, что «штука баксов» или «самопальная форма», но даже 
наше сакраментальное «Не дождетесь!» и иже с ним.
В Москве никто не выбрасывает глаза на затылок, когда битком 
нафаршированный концертный зал «Россия» дружно подпевает: «Шаланды, 
полные кефали…», даже не догадываясь, что наша «шаланда» переводится 
на русский язык в качестве «шхуны» или «брига», а строка «Вы 
интересная чудачка» дословно означает «Вы красивая дама». Помолчим за 
некогда характерные образчики одесской речи типа «неровно дышать» – 
«облажаться» – «делать ноги», более десяти лет сплошным потоком 
льющиеся с российских телеэкранов. Не считать ли после далеко не всего 
сказанного современный русский язык, чересчур разнящийся от самого 
себя столетней давности, диалектом одесского языка? Или до России еще 
не докатилась одесская хохма: в каждой шутке есть доля шутки? Я вас 
умоляю!
Что это за характерные фразы? Или крылатые фразы одесского языка вот 
уже более сотни лет растаскиваемые россиянами на цитаты из 
многочисленных произведений писателей-одесситов давно перестали 
расцениваться в качестве характерных исключительно для Одессы? Та если 
сейчас начать считать все эти «еще не вечер» – «от дохлого осла уши», 
любой куркулятор заклинит.
Восемьдесят с гаком лет назад один из многочисленных исследователей 
феномена одесского языка написал: «Или возьмем общеизвестную по-русски 
формулировку: с одной стороны, нельзя не сознаться, с другой стороны, 
нельзя не признаться. У нас это короче «Чтобы да – так нет». Зуб даю 
на холодец, что для нынешних россиян эта некогда общеизвестная 
русскоязычная формулировка столь же экзотична и непонятна, как и 
одесскоязычный фразеологизм «Сиди-катайся». Зато мы по сию пору 
говорим: «Чтобы да, так нет». А ведь и вправду, зачем россиянам 
помнить это «с одной стороны», если только речь не идет о договоре за 
покраску парохода старинным одесским способом, когда они уже 
наблатыкались от одесситов такой лингвосмакоты как «в шоколаде», 
«косить», «поставить на уши», «взять ноги в руки» и т.д. и т.п.?
Что это за колорит «Мадам, я имею до вас разговор», если в те времена, 
когда к представительницам прекрасного пола на всей территории СССР 
обращались «гражданка», «товарищ», «женщина», одесситы по-прежнему 
употребляли исключительно свое традиционное обращение «мадам» по 
отношению и к директрисе, и к кондуктрисе, и к торговке рыбой с 
Привоза? Быть может вас смутило слово «кондуктриса», которое в свое 
время было русскоязычным синонимом колоритной одесскоязычной 
«кондукторши» с ее традиционным: «Не вижу на билеты!»?
Слегка известное ныне за пределами Города наше 
хрестоматийно-колоритное «Керосина нет и неизвестно» – не более чем и 
традиционное объявление, и игра в поддавки для русскоязычной публики, 
ибо одесситы именовали керосин «фотоженом». Почти стопроцентным 
синонимом подобного объявления в Одессе по сей день служат выражения 
типа «Йогурт выходной» (или россияне уже знают такое «противное 
словечко» на молочной основе?). И мне не надо лишний раз напоминать 
крылатую фразу «Ты – одессит, а это значит!». Краткость – таки сестра 
таланта. Потому вместо «Двух мнений быть не может» мы запросто 
говорим: «Или!». А синонимом русскоязычного «или» в Одессе издавна 
было «альбо». Слово, в котором органично соединились русское «аль» и 
его украинский синоним «або», точно так, как и в одесском предлоге 
«ув». Наше лаконичное «Сейчас!» можно перевести на русский язык так: 
«Будете ждать до тех пор, пока у вас на ладонях волосы не вырастут».
Может для кого-то фраза «Капец на холодец!» и колорит, но для нас она 
столь же привычна, как «Здравствуйте» для россиян. Кстати, 
«Здравствуйте!» в одесском языке подразумевает легкую степень 
недоумения, и потому мы приветствуем друг друга с помощью фраз вроде 
«Как ваше ничего?», а на прощание говорим: «Давай!». Но когда 
произносим: «За здравствуй», это означает «само собой разумеется». И 
пусть «капец» дословно означает «каменный знак, установленный на меже 
участков», а «холодец» переводится на русский язык как «студень», 
однако перевести крылатую фразу «Капец на холодец!» куда легче на иной 
иностранный язык – «финита ля комедия». Да и пресловутое «Вы хочете 
песен?» – не более чем гарантия поставки чего вам угодно по системе 
бикицер. То есть быстрой.
Что это за сленг, где свои названия имеют абсолютно все виды ветров 
(от молдавана до трумонтана), профессий (рубальщик, делавар, капцан, 
химера), а также предметы быта, продукты питания, орудия труда, 
кухонная утварь (пиджак – твинчик, первое блюдо – жидкое, кисть 
винограда – гронка, тяпка – секачка, приспособление для чистки рыбьей 
чешуи – шкрябачка)?  Где «семечки» означают «плевое дело», «семочка» – 
семечки, среди которых король – «конский зуб»?  Где есть свой 
собственный фольклор, от повсеместно известных одесских песен до 
знаменитых одесских анекдотов, главным героем которых является 
запечатленный в бронзе Рабинович. Где наряду с распространенными 
«финкой» или «сочинкой» пишется исконно одесская «жлобская пуля», 
правила которой породили широко известную игроцкую присказку «Пуля – 
дура, вист – молодец». Где «клабар» именуют «дерделом», «железку» – 
«шмендефером», а на родившейся в Одессе азартной игре «девятка» не 
одно десятилетие был помешан весь город.
  Наши предки, жившие в самом богатом европейском городе, спокойно 
играли в затем распространенные по всей России левантийские игры, 
когда они были там неизвестны, а «лото» – так вообще пребывало под 
запретом. В Одессе не понаслышке и вовсе не от переводчика дедушки 
Крылова знали что такое «таскать каштаны из огня», ибо те «каштаны» 
были здесь не словесной экзотикой, а продавались с пылу-жару на каждом 
шагу. И если можно запросто составить одесско-русские любовные, 
деловые, туристические, кулинарные и прочие разговорники, за какой 
«сленг» вообще может идти речь? При желании можно даже составить 
весьма специфический одесско-русский словарик, куда войдут такие 
выражения, как «Яник, моего антона племянник» или «Посмотри на Дюка с 
люка». Последний фразеологизм – не присказка, а предложение 
отправиться по конкретному адресу, хорошо известному на всей 
территории бывшего СССР.
Что это за русская речь одесситов? Не более чем распространенное 
старинное заблуждение, память о котором сохраняется во многих 
произведениях одесского фольклора. Например, «Язык одесский там 
считался речью русской, крутил свой «Зингер» старенький портной. И под 
акациями Малой Арнаутской катил биндюжник по булыжной мостовой». Это 
было давно и правда, а буквально вчера приятель доверительно поведал: 
«Моя родная люба дорогая обратно пропадает на толчке». Легко 
представить, как поймут эту фразу среди действительно русскоязычного 
пространства. С одесского же языка она переводится на русский язык 
только так и не иначе: «Моя жена снова днюет и ночует на промтоварном 
рынке, что обходится в копеечку для семейного бюджета».
Такие словосочетания как «занять деньги», «взять разбег» и многие 
другие в одесском языке имеют прямо противоположный смысл, нежели в 
русском языке. Комплиментарное русскоязычное выражение «парень-гвоздь» 
является оскорбительным в Одессе и означает: подхалим, каких свет не 
видел. Полностью эта фраза звучит так: парень-гвоздь, без мыла в тухес 
лезет. Сам же «подхалим» в одесском смысле слова означает 
«вентилятор». Распространенное в русском языке слово «народный» 
переводится на одесский язык исключительно как «дешевый». «Один в 
Одессе» означает «лучший в мире». И с понтом одесская поговорка «Торт 
лучше кушать в компании», недавно сильно растиражированная в средствах 
массовой информации, на самом деле означает совсем не то, что имеют в 
виду иногородние чиновники и бизнесмены. Полностью она звучит так: 
«Лучше кушать торт в обществе, чем говно в одиночестве», что 
переводится на русский язык как «Лучше иметь в женах ветреную 
красавицу, нежели хранящую верность уродку». А изначально эта 
поговорка звучала как: «Лучше иметь пятьдесят процентов в стоящем 
гешефте, чем сто – в пропащем».
Пресловутый «торт» является весьма наглядным примером искажения 
значения многих изначально одесских слов и фразеологизмов, попавших в 
русский язык. Относительно недавно за пределами Города стал 
употребляться старинный фразеологизм «поставить на уши» как синоним 
«навести страшный шорох» или «устроить сильный шухер», хотя изначально 
и в большинстве случаев это означает «разыграть; подшутить». Первым, 
кого таки сильно поставили на уши в Одессе, был Марк Твен. О чем 
свидетельствует его роман «Простаки за границей».
Пару лет назад одно солидное средство массовой информации поведало о 
том, что «одесситы называют «будкой» утильцех коммунального 
предприятия…». На самом деле этот утильцех одесситы издавна именовали 
«цафлёр-хаузом», а «будкой» – автотранспорт, на котором гицели гоняют 
по Городу за бродячими животными. Ни разу не слышал, чтобы гицелей 
называли в Одессе каким-либо иным словом, а та самая печально 
известная «будка» послужила основной причиной появления таких 
экзотически звучавших за пределами Города словосочетаний как «будка 
газ-воды». «Вам с сиропом да или с сиропом без?», – традиционный 
вопрос работников этих, ныне оставшихся в прошлом, многочисленных 
киосков.
В русском языке слово «шарлатан» означает «мошенник». Это 
одессифицированное итальянское слово «siarlatano» – переносчик. Автор 
книги «Старая Одесса» А. Дерибас именовал шарлатаном  «прекрасной души 
человека» Карассо, известного всему Городу уличного комедианта, 
носившего на спине свой кукольный театр. А спустя годы слово 
«шарлатан» обрело еще одно значение.  «Нет теперь во всем православии, 
несмотря на всю ширь славянской души, такого безнадежного мота – 
по-одесски «шарлатан» – как этот тип полуобруселого еврея», – писал 
современник Дерибаса. Если «шарлатан» был бы действительно синонимом 
«лоходромщика», то вряд ли один из переулков на Фонтанах имел 
официальное название – Шарлатанский.
Что это за борзость «одесско-блатной жаргон»? Словосочетание, 
появившееся на свет в двадцатые годы прошлого века, продолжает 
использоваться уже в нынешнем столетии. Примечательно, что некоторые 
слова и фразеологизмы этого самого якобы блатного жаргона образца 
восьмидесятилетней давности давным-давно вошли в русский язык. 
Например, «халтура» или «иметь блат».
  Как это происходит на практике? Как издавна принято. Сперва 
какое-либо одессифицированное французское, еврейское, греческое, 
украинское, немецкое, испанское, польское или итальянское «противное 
словечко» российские лингвисты без колебаний относят к жаргону 
преступного мира. Как это, к примеру, произошло со старым добрым 
итало-одесским «шкетом» или одессифицированным украинско-французским 
«атасом». Но прошло время, и  ныне за бугром слагаются звенящие по 
радиостанциям песни с призывом: «Атас!», а слово «шкет» регулярно 
звучит даже из уст ведущих с российских телеэкранов. И старинное 
одесское слово «мент», подобно той «открытке», уже почти четверть века 
не расценивается россиянами в качестве выражения из лексикона 
преступников, чему свидетельство даже не сериал «Менты», а 
художественный фильм советских времен «Авария, дочь мента».
Одесский язык и блатной жаргон – таки две большие разницы, что легко и 
непринужденно доказывает мой словарик «Одесса таки ботает!». Это ведь 
не одесситы, а россияне всю дорогу и совершенно не по делу употребляют 
блатное слово «тусовка» и его производные, вплоть до «политтусовки». И 
они, не отличающие «тасовки» от «тусовки», обратно лепят нам горбатого 
уже не Пиню за тот самый жаргон?! Между прочим, одесситы никогда не 
тусовались, они всегда кучковались. Нам тусоваться за падло, потому 
что настоящие одесситы никогда не имели за правило хлюздовскую 
мудрость: хезающий кабыздох лучше зажмурившегося лёвы. А уроды 
местного производства, которых в каждой семье таки есть, вместо этой 
известной уже не одно тысячелетие во всем мире присказки, и те говорят 
на одесский манер: «Лучше быть пять минут трусом, чем всю жизнь 
жмуриком».  Примечательно, что попавшее много лет назад в 
действительно блатной жаргон одесское слово «чмурик» (проказник) 
отчего-то обрело там значение иного одесского слова – «жмурик» 
(покойник).
Миф «раз одесское, значит уже блатное» регулярно получает подпитку и в 
нынешнем столетии. Пару лет назад московское издательство «Эксмо» 
выпустило в свет сборник «Блатная песня», чуть ли не половину которого 
составляют известные каждому одесситу с пеленок песни, не имеющие даже 
косвенного отношения к уголовному миру. Это такие песни как 
«Мясоедовская улица моя», «Купите папиросы» и т.д. и т.п., вплоть до 
«Семь сорок», без которой не обходится ни одна одесская свадьба, и 
звучащей по всему миру «Одесса – Жемчужина у моря». Что вытворяет с 
тестами песен составитель, у которого наверняка болезнь Дауна написана 
на лбу большими буквами – это отдельная песня. Под которую можно 
запросто исполнить пляску имени святого Витта. Достаточно заметить, 
что безымянный составитель запросто подменяет «коники» на «колики», а 
один из символов Города – кафе Фанкони – перекрестил в кафе «Боржоми». 
Быть может нам в качестве давно заслуженной ответной любезности 
составить сборник блатных песен на уровне: «Москва златоглавая, звон 
консервных банок, аромат бичков»?
Таки да в блатном жаргоне есть слово «бицикер», но ведь это всего лишь 
искаженное слово одесского языка «бикицер». Вот если бы не в Одессе, а 
в Питере в свое время имела висеть вывеска «Быстрая доставка. Симон 
Бикицер и сыновья», то россияне вряд ли бы так дрыгались, услышав 
слово «бикицер». А наличествующее во всех современных российских 
словарях блатного жаргона слово «мандро» образовано одесситами еще во 
времена гражданской войны, когда они были вынуждены совершать 
путешествия (мандрувать) в села, где меняли у колонистов свои бебехи 
(ой, тоже блатное слово) на хлеб. И пресловутое «перо в бок» на самом 
деле является одесскоязычным аналогом давнего русскоязычного 
фразеологизма «вилы в горло» и его украинского синонима «майло в кадык».
  Вот каким образом десятилетие за десятилетием продолжает коваться 
легенда за «одесско-блатной жаргон». Можно подумать, иностранцы 
догадываются, что не зловеще звучащая «ксива», а безобидная «бирка» 
изначально являлась синонимом одесского слова «ксива» в блатном 
жаргоне? Или они знают, что пресловутое «ответить за базар» 
первоначально связано со словом «базарный». В Одессе «базарный» было 
официальным названием должности, утвержденной городским Магистратом. 
На остальной территории России «базарный» именовался «смотрителем», а 
Магистрат – Думой. Так что, если россиянам надо настоящего жаргона 
одесских преступников, за который они не имеют ни малейшего понятия, 
могу хоть сейчас словарик запалить, от «флокеншоцера» и «скупа» до 
«наховирки шопенфилдера».
Да, слова одесского языка регулярно пополняли не только русский язык, 
но и сленг преступников. Или мы виноваты, что ставшим под закон 
гражданам давным-давно очень понравилось слово «локш», этот 
одесскоязычный синоним российской «липы»? Но и сегодня некоторые не 
то, что простые люди (уже слух и зрение не режет?), а российские 
лингвисты относят к блатному жаргону родившиеся в Одессе слова, об 
истинном значении которых они даже не догадываются. В чем вам вскоре 
предстоит убедиться.
Что это за городское койне, если «На обиженных воду возят», «Убиться 
веником», «Свести две стенки», «Шихер, михер абы гихер», «Можете 
жаловаться в центральную прачечную», «С понтом под зонтом, а сам под 
дождем», «Это вам не при румынах двери на ночь колбасой закрывать», «С 
видом на море и обратно» и прочие многочисленные «мансы-шансы»–«два 
придурка в три ряда» являются пословицами, поговорками, присказками, в 
которых отражена самобытность одесского народа? Быть может, на одной 
шестой света есть еще один город, чье койне породило такое количество 
крылатых фраз? Ой, я вас прошу! Или я таки не знаю, где скрипка висит? 
Так что не полируйте себе кровь через всяких-разных напрасных поисков. 
Если кто не верит, может или идти до Бениной мамы, или упереться 
собственными шнифтами по бокам от шнацера в уже увидевший свет 
фразеологический словарь одесского языка под названием «Умер-шмумер, 
лишь бы был здоров!».
Что это за арго, фонетика которого позволяет экономить массу слов и 
фразеологизмов родного языка? «Я знаю?» – от «я таки да понятия не 
имею» до «я не собираюсь заниматься хохмологией». «АкадЭмик» – 
осыпанный учеными степенями профессор кислых щей и соленых огурцов;  
«спЭциалист» – мастер с руками, растущими из того самого места, где 
спина заканчивает свое благородное название; «шевиЁт» – драп-дерюга 
три копейки километр; бабЭнция – тетя-лошадь при большой тете Жене; 
«идиЁт» – козырь среди всех нет ума, считай калека; «лЭя» – дамочка, 
которую куры лапами загребут. Зато «пЭрсик» – это таки дамочка берешь 
в руки, маешь вещь, зачастую девочка с двойным сиропом бальзаковского 
возраста. И даже нашу крылатую фразу-характеристику «Меткий глаз – 
косые руки» запросто можно заменить словом «снайпЭр».
Прекрасно понимаю, что имеет в виду известный одесский тележурналист, 
когда, вещая на русском языке, он как бы между прочим произносит 
фамилию политика Томенко будто бы на украинский манер, делая упор на 
«э», а словосочетания вроде «дурацкое интервью» запросто заменяет на 
«интерву». Воистину велик, могуч и остер одесский язык, позволяющий 
смешать с говном кого угодно и при этом совершенно не брать в голову, 
что тебя найдет повестка из суда. Именно благодаря родному языку 
одесситы сами могут находить кого хочешь, ничем не рискуя. Один 
приезжий решил подать на меня в суд за то, что я его письменно назвал 
«жлобом», но пердеть в муку и поднимать пыль оказалось ему себе 
дороже. Потому что слово «жлоб» в одесском языке является и синонимом 
слова «приезжий», которое тот деятель понимает исключительно в 
русскоязычном смысле слова, равно, как и «деятеля». Хотя он поселился 
вовсе не в Жлобограде, ныне куда чаще именуемом Поскотьем.
Что это за жаргон, где наличествуют не то что сотни фразеологизмов 
типа «навести Париж» (устроить уборку) или его антоним «сделать 
гармидер», но даже собственные имена собственные (Лев – Люсик, 
Константин – Котя, Зиновий – Зорик, Леонид – Лёдя), а Ванька Рютютю – 
одесский аналог российского Петрушки и украинского Мартына Борули? Или 
кому-то до сих пор невдомек: наряду с матушкой-Россией и 
ненькой-Украиной существует и Одесса-мама?
Что это за говор, издавна имеющий собственные диалекты: музыкальный, 
делаварский (не индейский), портовый? Цитата для особо недоверчивых: 
«…среди грузчиков «Местрана» (одесская футбольная команда времен СССР 
– авт.) были украинцы, евреи, греки, по национальности определить 
трудно: все они говорили на особом портовом диалекте, забористо 
ругались и составляли своеобразное, очень колоритное племя».
Так я вам скажу за другой диалект. Разве одесситы покупают на привозах 
тюльку? Ни разу! Я вам не гоню тюльку, что морскую тюльку именуют у 
нас «сарделькой», а одесская килька бывает исключительно безмозглой и 
двуногой. И это такая же правда, как то, что в рыбацком диалекте 
одесского языка «баян» – ящик рыболова, «прут» – удилище, «жара» – 
жор, «палка» – спиннинг, «мотула» – садок, «самодур» – снасть для 
ловли стайных хищников, «самолов» – донная удочка, «месина» – леска, 
«курень» – домик на причале, «шполик» – черпак, «подбурок» – багор, 
«смётник» – места скопления мелкой рыбешки, «жорства» – 
мелко-каменистое дно… Та если сейчас написать абсолютно все слова и 
поговорки, которыми издавна и по сей день пользуются одесские 
рыболовы, то получится объемистый диалектический словарь на заданную 
тему, куда войдет даже «кукан» – слово, давно попавшее в русский язык. 
Не говоря уже за «пистолет», «люстру», «горячку», «кодолу», «кнута», 
«чируса» или «глосика (глося)» – камбала-глосса. Ой, что вы знаете! 
Киевские спэциалисты, снабдившие российский фильм «Ликвидация» 
субтитрами, перевели на украинский язык того продемонстрированного в 
кадре глося в качестве …лосося. Свет туши, кидай гранату! Такие 
переводчики могут только слепых через дорогу переводить. Если до того 
сами под колеса не попадут.
Кстати, за «Ликвидацию», по поводу которой не утихают разноплановые 
базары. Многие украинские и российские зрители с радостью на лицах 
записывают фразы из этого фильма, полагая, что это с понтом (в данном 
случае «будто бы») одесский язык. Ребята, не смешите мои тапочки, это 
такой же одесский язык, как я балерина. Некая мадам Маришка написала в 
Интернете, что «Ликвидация» снята по одной из моих книг, как поведал 
ее «помешанный на Одессе папик». Люба мамина Маришка, «папик» в 
одесском языке означает «начальник, пользующийся любовью своих 
подчиненных», а я имею до той «Ликвидации» такое же отношение, как и 
она – до подлинной Одессы. Не говоря уже за то, что даже внешне 
исполненный москвичами зачуханый городишко лежит возле Одессы. Как в 
русскоязычном, так и в одесскоязычном значении.

Архив новостей.