НЕ ВСЕ КОШКИ НОЧЬЮ СЕРЫ

Специально не подсчитывал, но, полагаю, что не менее половины детективов в той или иной степени связаны с темой коллекционирования или музейной деятельностью. Что в принципе, почти одно и то же. «Коллекционные» мотивы встречаем еще в детективах Эдгара По, и у сэра Артура Конан Дойла, и у Агаты Кристи, и у всей прочей солидной компании классиков жанра. На правах скромного автора, не чуждого любительских занятий в данном литературном жанре, позволю себе заметить, что, обращаясь к теме коллекционирования, творцы детективов играют в, своего рода, беспроигрышную лотерею. Детектив и его отдельные компоненты будут востребованы всегда, а «коллекционная» тема органично вписывается в любой, более-менее замысловатый детективный сюжет.

Рассудите: что более всего может волновать любителя детективов в наши дни? Как по мне, так для успеха требуются, как минимум, пяток «ингредиентов» в одном «стакане»: борьба за жизнь симпатичного героя с попутным истреблением его недругов – плохих парней. Моральная поддержка хороших парней или девушек, стремление к благополучию (нередко рельефно выраженное как раз в теме коллекционирования – В.К.), пылкая любовь и страсть, разгадка какой-нибудь страшной тайны, подчас исторической, и вечная людская тяга к прекрасному.

Замечу, не претендуя на «открытие Америки»: где-то на втором плане в крепком детективе желательны и прочие составляющие, вроде заковыристой интриги, малоизвестных сторон жизни криминального мира, или деталей стола, накрытого для вкусного обеда. Автору желательно также наделить главного героя запоминающимися чертами: то ли игрой на скрипке и курением трубки, что практиковал Шерлок Холмс, то ли склонностью к разведению орхидей, как это успешно делал Ниро Вульф.

«Коктейль» из этих «напитков», как по мне – высший пилотаж автора любого детективного романа. Пространными рассуждениями на сей счет делюсь не «от фонаря». На них навела книга, которую получил в подарок еще в начале прошлого года. Детектив «Ночь в музее», вышедший из-под его пера известного в Одессе и за ее пределами писателя, вполне удался Валерию Павловичу – все составляющие в нужных пропорциях на своих местах. Разве что за любовь в книге можно было сказать смачнее, но ведь это только говорят, что этому самому чувству покорны все возрасты. «Ныне поседелый» Смирнов надежный хранитель святых семейных ценностей (его супруга Наталья не даст в этом соврать – В.К.), а семейная жизнь предполагает, прежде всего, взаимоуважение, невольно притупляя более пылкие чувства.

Быть может, рельефней можно было обрисовать на страницах людскую тягу к прекрасному. Смирнов, конечно, по жизни прекрасное в искусстве понимает и ценит – но по своей природе он не стопроцентный эстет, коих мы привыкли в последнее время видеть на самых высоких постах и трибунах, включая Верховную Раду. Некоторые активные депутаты – особенно, эстеты радикального направления, вообще могли бы успешно работать модельерами. Пожалуй, довольно, тем более, что творчество Смирнова здесь не причем политических детективов он пока еще не публиковал.

Выискивать «тараканчиков» в творчестве столь маститого автора, как Валерий Смирнов – дело не благодарное. «Ночь в музее», если кто не в курсе, отнюдь не является его дебютом в детективном жанре. Можно вспомнить хотя бы «Тень берсерка», которую, если не ошибаюсь, переиздавали трижды. А что до «Ночи в музее», то ее сильные стороны совершенно бесспорны. От прочтения иных эпизодов «Ночи в музее» временами мурашки пробегают по коже – элементы мистики и дух таинственности лишними в хорошем детективе не бывают. Особенно, при наличии «стрелялок» и относительно умеренном количестве погонь, что ни говори, также обязательных элементов детектива. Говоря образно, читатель легко осознает, что далеко не все кошки ночью серы, тем более, если эта самая ночь музейная.

Намеревался позвонить Валере давно, и поздравить с очевидным успехом, но сразу не сложилось – мешали недуги – то мои, то его. Затем знакомый был в отъезде, с понтом путешественник Миклухо-Маклай в Полинезии, или крупный делавар в Германии и в Штатах. Телефонные респекты состоялись уже в этом году, а с ними пришла и благая весть. Если без подробностей, то в обозримом будущем мы получим возможность прочитать очередные вещицы Валерия Павловича. Но об этом в следующий раз…

Не раскрывая содержания «Ночи в музее», которую непременно надо читать, замечу, что очень похоже на то, что коллекционирование у Валерия Павловича в крови он проникает в самые тайные закутки психологии коллекционера. Не исключаю, что далекие предки Смирнова, где-нибудь в тысячном поколении, собираясь у костра и закусывая розовой свежатиной только что браконьерски забитого камнями мамонта, не без хвастовства демонстрировали друг другу первые в истории человечества коллекции вроде систематизированных наборов ракушек, цветных камушков, и, быть может, бус из клыков убиенных вепрей и прочих «позорных волков».

Предполагаю, что последнее словосочетание может породить вопросы. Речь, понятно, веду не об отважной украинской милиции, которая из последних сил борется с коррупцией и клятыми сепаратистами, и которой во времена троглодитов и прочих неандертальцев, к сожалению, не было и в помине. Но лучше держаться ближе к теме. Содержания романа раскрывать не буду – читайте сами, ежели, конечно, вам подфартит найти бестселлер в продаже. Попробуйте. Как говаривал когда-то авторитетный и резонный человек при круглых очках, «попытка – не пытка».

Здесь хотел было поставить в заметках точку, но передумал: решил до поры повременить. Убежден: тема коллекционирования особенно близка Смирнову, по разным причинам. Наверняка знаю, что Валера знаком с известными одесскими собирателями лично; ему доверяют и, случается, делятся сокровенным даже те, кого не удавалось «разговорить» самым изощренным акулам пера. Мне по душе его подходы к обрисовке образа одесского коллекционера. В одном из его романов тип героя по прозвищу «Антиквар» - некий абстрактный субъект, беспомощный, старый и больной с желтоватым лицом. Вроде как персонаж известной картины «Филателист». У Валеры – коллекционер – человек «с головой на плечах», сведущий, энергичный и предприимчивый, цепкий. То есть, тот, каким одесский коллекционер является на самом деле.

Смирнову отменно знакомы истории самых дерзких одесских преступлений, связанных с этой сферой, различные интерпретации которых присутствуют и на книжных страницах. Попутно замечу, что коллекционная тема квартирует и в других его книгах, разве что помимо тех, что за рыбалку и охоту. Мастерски она обыграна в его лучшем, на мой взгляд, его романе «Гроб из Одессы», успешно заимствованного людьми, которым стыдно бывает разве что по большим праздникам. Не ведаю, чем закончилась та история, не мое благородное дело. Скорее всего, Валерию Павловичу «простили» долг перед ним. Было бы иначе, изредка посещал бы его не близко к Молдаванке, а где-нибудь в Ницце, или, в крайнем случае, в Монте-Карло.

В книге обращает на себя широкий подход к выбору материальной составляющей коллекционной темы. В детективах Смирнова, вообще нет зацикленности на каком-то одном направлении детективного поиска, как например, у Конан Дойла. Знаменитый сэр явно питал слабость к драгоценным каменьям. То, его главный герой показательно и артистически лупит неизвестно чем по затылку гипсовый бюст Наполеона, в поисках зловещей жемчужины рода Борджиа, которую логичнее было бы навеки потерять. То с присущим ему блеском раскрывает тайну похищения голубого карбункула, то расследует историю с обнаружением осыпанной брильянтами короной английских королей. Или, на худой конец, преследует двух опаленных знойным каторжным солнцем злыдней, из которых один – лузер-англичанин, а другой больше походит на представителя одной известной «титульной» нации. Оба сгоряча разбросали немыслимый набор самоцветов по дну Темзы.

В творениях Валерия Павловича все иначе. Объекты, вовлеченные в им же придуманный и тонко исполненный детективный водоворот, всегда различны и своеобразны – здесь и уникальная «ювелирка» превосходящая стандарты «фирмача» Фаберже, и скульптура вкупе с фарфором, и картины старых мастеров и монеты, и редкие марки… Естественно, за подборку современных этикеток или любительскую коллекцию ракушек, никто никого не убивал, по крайней мере до сих пор… А в самом «пиковом» случае главная ценность может быть связана сюжетом с какой-либо значимой исторической тайной, требующей решения, вроде как в нашумевшем, но уже слегка подзабытом «Коде да Винчи» журналиста Дэна Брауна. Но Браун, по моему незрелому мнению, отнюдь не эталон; мне много больше нравится Смирнов. Да и тему исторической тайны сегодня читатели воспринимают с долей скепсиса. Историю, как и прочие общественные науки, прочно оседлала политика, превратив их в своего рода девок общественного пользования.

Как всегда в смирновских книгах привлекательно звучат одесские мотивы. «Ночь в музее» не исключение, в ней не обходятся без упоминаниях о «панамах» по-одесски. Для приезжих: речь веду не о тех панамах, что были в моде лет восемьдесят тому назад и одна из которая воспета в музыкальной саге о драке в пивной, открытой на Дерибасовской. Помните, как некто отошел от эпицентра конфликта «надвинув белую панаму». Панама по-одесски – это не просто мансы, а большая афера, развод на реальные бабки. Примеров по жизни могу привести великое множество. То же строительство метрополитена в Одессе. Только на моей памяти деньги на сей проект в городе с предприятий и организаций собирали, по меньшей мере, четырежды. И где то метро? Полагаю, на собранные в разные времена деньги можно было бы построить не только подземку, но и еще один панамский канал в придачу.

В заключение еще крохотная деталь. Смирнов и в новой книге верен себе – в какой-то степени остается «приколистом». «Приколы» надо сказать, час от часу, становятся все оригинальнее. Не вдаваясь в детали, замечу: своеобразно выглядит уже обложка книги, на которой запечатлены известные каждому античные «Три грации», как считают спецы, именующие себя историками, римская копия с греческого оригинала. «Перчинка» сокрыта в том, что центральное место в скульптурной композиции на обложке занимает не холодная и бесчувственная мраморная дама, прекрасная как та «древняя гречанка», а самая, что ни на есть теплокровная, возможно, одесская натура, Имеющая, как я подозреваю, самое непосредственное отношение к сюжету романа Смирнова. 

ВАЛЕНТИН КОНСТАНТИНОВ

 

Архив новостей.